Измена. Не знала только я - Аника Зарян

Мы с ним подходим друг другу. Оба знаменитые. Оба яркие. Оба медийные. Мы будем друг для друга трамплином на новый уровень, а не якорем, которым всегда была Вера. Мы будем на обложках глянцев. О нас будут писать, нам будут завидовать.

Осталось только, чтобы он наконец выдворил свою психованную бывшую жену из особняка, чтобы моя победа была полной.

— Вита! — врывается в мои размышления его голос.

Не сразу понимаю, что он звучит не из спальни, откуда обычно Дима заходит домой, а из приемной.

Через секунду дверь кабинета распахивается. Он влетает весь взмыленный и с диким, совершенно растерянным взглядом впивается в меня.

— Виолетта Андреевна, я говорила, что у вас скоро клиент, но... — пищит за его спиной ассистентка, но тут же замолкает, поймав на себе еще один красноречивый взгляд моего мужчины.

— Всё в порядке, Алина, можете идти. — не отвожу глаз от Димы. Он нервно сжимает и разжимает кулаки. Его растерянный взгляд скачет по комнате.

Лихорадочно пытаюсь сообразить, что могло довести его до такого состояния?

— А как же клиентка? — не унимается Алина.

— Ты оглохла?! — срывается на неё Дима.

Ассистентка что-то невнятно мычит и закрывает дверь.

— Дим, всё в порядке? — встаю с кресла, чтобы подойти к нему. — Что ты...

— Нет, бл*ть, не в порядке! — шипит он, не дослушав. Отскакивает от меня к книжному шкафу. — Ничего, бл*ть, не в порядке!

— Дим, что происходит? Ты меня пугаешь!

— А то происходит, что моя бывшая свихнулась! Окончательно слетела с катушек!

Пытаюсь скрыть вырывающееся изнутри ликование. До этого момента он, несмотря ни на что, не говорил о Вере таким тоном, такими словами. Это бесило, раздражало, но я ждала.

Вглядываюсь в его глаза, чтобы найти в них ненависть, но вижу...

Боль?

Он не может найти себе места. Подходит к низкому столику у подоконника, на котором стоит графин с водой, стаканы и арома-лампа. Трясущимися руками берется за ручку графина, наливает себе воду, но не может унять дрожь и расплескивает жидкость мимо.

— Твою мать!

Вижу, что он едва держится, чтобы не начать тут всё крушить.

Даже в самые тревожные времена не видела, чтобы желваки на его скулах так дергались. Сделав глоток, ставит стакан на стол.

Понимаю, что лучше не трогать его сейчас, может стать только хуже. Прислоняюсь к спинке дизайнерского кресла на тонких ножках, которое великолепно смотрится в кадре и обошлось мне в целое состояние. Продолжаю смотреть на своего мужчину. Он делает глубокий вдох. Шумно выдыхает и, сведя брови, хрипит:

— Вит, меня уволили.

— Что? — морщусь с ухмылкой.

— Уволили. — поднимает на меня взгляд и смотрит с такой обреченностью, что мне становится не по себе. — Выгнали с телеканала. Расторгли контракт одним бл*ть днём.

— Но почему? Дим, я не понимаю!

Мне вдруг кажется, что он меня разыгрывает. Это не может быть серьезно. Я жду, что он сейчас сядет в кресло, успокоится и скажет, что это просто недоразумение. Но то, что он говорит следом, еще больше сбивает меня с толку.

— А потому, что моей жене не понравилось наше с тобой ток-шоу, представляешь? Которое даже в эфир не вышло! На которое я вообще не собирался идти! Жопой чувствовал, что ничего хорошего из этого не выйдет! Но нет, бл*ть, поперся!

Мотаю головой, пытаясь осознать услышанное, но не нахожу в его словах никакой логики.

— Причем тут Вера и шоу?! — отталкиваюсь от кресла, делаю шаг навстречу Диме. — Какое она вообще к нему имеет отношение?! Её тоже позвали, да?

— Да какая разница?! — отворачивается, как будто избегает смотреть мне в глаза. Слышу, как ухмыляется горько, надрывно. — Имеет — и всё! Ты была права, когда говорила, что у неё с головой не все в порядке. А я, идиот, сомневался, жалел её!

— Дим, подожди, — касаюсь его предплечья, чтобы развернуть к себе. — Объясни мне...

Провожу тыльной стороной пальцев по его лицу. Веду его к креслу, помогаю сесть. Опускаюсь перед ним на колени, беру его руки в свои. Он медленно дышит, пытается выровнять дыхание, но не может успокоиться, то и дело кривя губы.

— Несла какую-то ересь. — фыркает, смотря на меня непонимающе. — Что я ей дом оставил, содержу её! Наверное, таблетки совсем разъели её мозги!

Хочу найти слова, чтобы укрепить в нём эту мысль, но вместо этого почему-то из меня вылетает:

— Почему ересь?

Аккурат по Фрейду. Чёрт.

Ну ничего, исправлюсь.

— То есть? — хмурится, наклонив голову.

— Ну, как — то есть? — объясняю очевидное. — Разве это неправда? Ты же дом ей оставил. Да, временно, но... Она нигде не работает — на что она вообще существует? Не удивлюсь, если...

Но тут он вырывает свои руки с такой силой, что я теряю равновесие и заваливаюсь набок. Он вскакивает с кресла и смотрит сверху вниз так, будто готов растоптать.

— Так, стоп. — шипит. — Это ты?

— Помоги мне встать, — пытаюсь вернуть контроль. — И не повышай на меня голос.

Протягиваю ему руку.

Он грубо хватает меня за запястье и рывком ставит на ноги.

Впивается ногтями мне в вены и рычит в лицо:

— Это ты наговорила на том гребаном шоу про дом и содержание?! Отвечай, бл*ть, Вита?! Это твоих рук дело?

— Отпусти меня, ты мне делаешь больно! — чуть не плачу от боли. Но он будто меня не слышит.

— Ты?! — трясет меня изо всех сил.

К горлу подкатывает тошнота.

— А что я не так сказала?! — не выдержав, срываюсь и кричу ему в лицо. — Это же правда! Я хотела, чтобы все знали, какой ты...

— Какой я?! — отшвыривает меня от себя, разворачивается и в ярости смахивает со столика всё, что на нём стояло.

— Благородный, Дима! — кричу с надрывом. — Хороший, добрый!

В этот момент сама не верю, что говорю. От абсурдности происходящего начинаю нервно скрипеть зубами.

— Кретин! Идиот! Вот кто я! — его глаза горят каким-то незнакомым, страшным огнем. — Какого хрена ты об этом вообще заговорила?! Ты вообще понимаешь, что натворила?!

Надвигается на меня, отшвыривая в сторону кресло. Оно с грохотом падает. Я не узнаю Диму. Сейчас он не аристократ, а какой-то дикарь — ничем не отличающийся от того же Воронина Витьки. Понимаю, что если он в таком состоянии дотронется до меня, точно покалечит.

— Хватит на меня кричать! — выставляю вперед руку, отступая к противоположной стене. — Я тебе не давала такого права!

— Я тебе тоже не давал права обсуждать на телевидении дом и деньги Веры! — с размаху всаживает кулак в стену в нескольких сантиметрах от мой головы.