Холодное сердце - Нева Алтай

нравится думать, мы играли в такую маленькую игру. Каждую неделю, с тех пор как я призналась, что не люблю вино, он угощал меня чем-то новым. Во время второго визита был шоколадный ликер. Тогда я заметила, что вкус приятный, но лучше бы его добавляли в выпечку, чем пить так. На третий раз было шампанское (наверное, заметил, как я поморщилась, сделав глоток). После этого он перешел на пару разных соков, пока на нашей прошлой встрече не предложил лимонад. Как он понял, что попал в точку? Вряд ли я давала ему какие-то подсказки.

Я переключаюсь на описание обеденного меню, которое придумала для семьи Спада на прошлой неделе, а затем плавно перехожу к байкам с других моих работ.

–...в парке, когда он нашел брошенный теннисный мячик. — Я просовываю пальцы под манжету правого рукава и трогаю большую корку на коже. — Ну, он же собака. Конечно, он захотел его. Но хозяин не разрешает ему грызть что попало. Вот я и попыталась отобрать мяч, и... в общем, Хьюго меня чуть-чуть укусил.

Тишину внезапно прорезает резкий, судорожный вдох.

Не мой.

С противоположной стороны стола.

Я замираю. За все это время я привыкла, что мой гость хранит абсолютное молчание. Если не считать редкого шороха одежды или тихого бульканья, когда он наливает мне напиток. Он не издавал ни единого звука. Это было наяву? Или мне послышалось?

— Покажи.

Низкий, рычащий шепот.

У меня перехватывает дыхание. Я так ошеломлена, что в первую секунду даже не понимаю, к чему он относится. Всего два слова, произнесенные почти беззвучно, но в них целый океан эмоций. Надрывных. Ошеломляющих. И слегка звериных. Не знаю, как мне удалось уловить все это по двум произнесенным шепотом словам.

С трудом сглотнув ком в горле, я медленно закатываю рукав.

— Это... это не собака виновата. Если бы с ним хорошо обращались, он бы не сорвался. Эм... Когда я привела Хьюго домой, его хозяин устроил скандал. Пригрозил, чтобы я никому не говорила. Чтобы ни в коем случае не заявляла, что это его пес меня укусил, иначе... — Я несу какую-то чушь. Сердце колотится как бешеное, дыхание становится частым и поверхностным, потому что... потому что аромат морского бриза становится все ощутимее. Я чувствую, как он приближается. Все ближе. — В общем, это просто царапина. Он же не вгрызся в меня, так что я не стала никуда обращаться. А то в службе отлова могли бы решить усыпить Хьюго. Я не могла этого допустить.

Нежнейшее прикосновение гладит внутреннюю сторону моего предплечья, совсем рядом с заживающей ранкой. Тело пронзает разряд тока, отзываясь в каждом нерве. Я жадно вдыхаю, ловя на языке этот морской аромат. Еще одно легкое касание заживающей ссадины, а затем... ветер с моря меняет направление. Стихает. Отступает к далеким берегам.

Или возвращается на диван, где только что сидел его обладатель.

Я жду. Он скажет что-нибудь еще? Надеюсь, что да. Отчаянно молюсь, чтобы он заговорил снова.

Наверное, у меня тоже появился странный пунктик, как у многих клиентов «Аннекса». Ни с того ни с сего у меня, похоже, развилась неожиданная зависимость. Я вдруг поймала себя на том, что не могу перестать думать о голосе моего молчаливого гостя. Что хочу слышать его снова и снова. Тихого шепота оказалось мало. Его было не отличить от обычного сдавленного рычания. Он прозвучал слишком коротко, чтобы я успела навсегда запечатлеть его в памяти.

Но из темноты по ту сторону журнального столика не доносится больше ни звука. Пожалуй, мне стоит продолжить свою бессвязную болтовню. В конце концов, это его условие. Но я не могу. Не в силах заставить себя. И я позволяю воцариться тишине.

Если я буду молчать, он заговорит?

Но стоило мне решить проверить эту теорию, как в дверь громко стучат.

Время вышло, и теперь мне нужно сказать... хоть что-нибудь. Сама не знаю что. Но едва я открываю рот, как слышу шаги.

Тяжелые. Размеренные.

Удаляющиеся.

Глава 16

Айрис

Стены словно смыкаются вокруг меня, пока я смотрю на врача, объясняющую, насколько близко я была к потере мамы вчера. Доктор Рейнольдс изо всех сил пытается изложить текущее состояние мамы простыми словами, но в моем затуманенном мозге не откладывается ни одно слово. Я все еще не могу отойти от самой первой фразы, которую она произнесла, когда мы вышли из палаты, оставив маму отдыхать.

«Время на исходе. Без пересадки сердца ваша мама может не пережить следующий приступ».

Я сжимаю в руках целую гору бумаг: копии отказов от претензий, формы согласия пациента на обработку персональных данных и медицинскую доверенность, которую подписала мама, назначив меня своим законным представителем для принятия решений в случае ее недееспособности. Теперь, когда ее госпитализировали, и после того шока, который мы пережили несколько недель назад и за последние сутки, это было просто необходимо. Но если в этом кошмаре и есть хоть какой-то просвет, так это то, что мама наконец согласилась пройти обследование у специалистов по трансплантологии и, если ее признают подходящим кандидатом, встать в лист ожидания на пересадку сердца. Не каждый способен сохранять стойкость, столкнувшись лицом к лицу с собственной смертностью. Я не стала думать о ней хуже из-за этого. Наоборот, мне безумно легче от того, что она не полностью утратила волю к борьбе. Что мне не придется смотреть, как мама умирает, пока я буду бессильна ей помочь.

Ее решение, конечно, не гарантирует, что подходящее сердце найдут или найдут вовремя. И оно не учитывает нашу способность оплатить саму операцию и весь уход до и после нее. Однако теперь у меня есть полномочия работать с финансовым координатором по трансплантации от имени мамы. И я сделаю все возможное, чтобы найти средства и маму официально внесли в список.

В минуту слабости мне пришла в голову идея: в понедельник, как только увижу мисс Зару, пасть к ее ногам и взывать к милосердию. Может, она согласится дать мне в долг. Если придется, я буду работать на Спада до конца жизни, чтобы выплатить его. И я его выплачу. Она знает, что мне можно доверять. И я надеюсь, дон Спада согласится.

Потом мне просто нужно будет найти способ заработать достаточно, чтобы закрыть долг. И я вижу только один путь. Я уже забрала назад свой недавний отказ от смены в «Аннексе» сегодня вечером. Хотя вчера, когда мы везли маму в больницу, я думала, что до этого не