Жмурки - Марика Макей

– Кстати, Кевин, – начала я осторожно, но как можно быстрее, лишь бы предотвратить возможный всплеск гнева Вика, – если не секрет, почему тебя называют Альфой?

– Называли. Раньше… – Кевин поморщился, будто вспоминая нечто весьма неприятное, а затем продолжил: – Это школьное прозвище. Я был заводилой, душой компании и тем еще мудаком… Подпускал к себе лишь избранных.

Кевин вновь поморщился и замолчал. Я поняла, что вспоминать о былых временах ему не то что неприятно, а… больно. Кевин пошарил по карманам, достал пачку сигарет, но обнаружив, что она пуста, отшвырнул в сторону. Устало потер переносицу и продолжил:

– В моем окружении были только «золотые» дети. Да, Алекс, я тоже из богатой семьи, – опережая мой вопрос, ответил Кевин. – И как ты, наверное, уже догадалась, в моей семье тоже была нездоровая атмосфера… В общем, я был предоставлен сам себе и творил все, что могло взбрести мне в голову. И однажды очередная ужасная идея вылилась в трагедию… Погиб человек. Я был тому виной.

– А как та трагедия связана с прозвищем? Разве Альфой тебя не до нее стали называть?

– Как раз после. Я не один был тогда на озере… Парни из моей компании тоже там присутствовали и были очевидцами. Все скрывали правду. Мой бывший лучший друг об этом позаботился… Про нас ходили разные слухи, но мы молчали. И из-за этого молчания нас прозвали волками. А меня – Альфой волков. Может быть, поэтому я не держу зла на Виктора, хоть и следовало бы. Просто я не знаю, кто из нас хуже: я в прошлом или ты, Виктор. – На этих словах Вик мельком покосился на Кевина. – Но какая уже разница? Просто ты должен знать, что только ты в силах изменить самого себя. Только ты – и никто больше.

Кевин замолчал. Он старался не смотреть нам в глаза, видимо, боялся осуждения. А я просто не верила, что такой парень, как Кевин, может быть замешан в чем-то темном. Да и к тому же он сравнил себя с Виктором Блэром?.. В любом случае если это и было правдой, то настоящий Кевин очень сильно изменился.

– Интересно, а сейчас ты строишь из себя святошу, потому что думаешь, будто встал на, мать его, путь искупления?

Мёрфи смотрел на Кевина исподлобья, явно провоцируя. Хотя мы все прекрасно понимали, что Кевин просто не станет марать о него руки. Мёрфи, ясное дело, тоже это знал.

– Нет, – возразил Кевин. – Я просто стараюсь жить так, чтобы мое существование больше не приносило людям боли.

– Ой, я сейчас расплачусь! – не унимался Мёрфи.

– Да уж, как-то слишком печально, Альфа, не находишь? – Только теперь Вик поднял взгляд, и хоть обращался он к Кевину, смотрел лишь на Мёрфи. – Лучше бери пример с Мёрфа. Вынюхивай, служи хозяину, но не кусай руку, которая тебя кормила, как это сделал он.

– Я не по своей воле стал твоей шестеркой! – огрызнулся Хилл.

– Серьезно? Разве я не давал тебе выбора? У тебя, в отличие от Криса, он всегда был.

– Не было у меня выбора!

– Он у тебя был, Мёрф. Но ты продал душу дьяволу за возможность тусить за счет моего отца и за пару тысяч в неделю, которые ты якобы незаметно вытаскивал из моего кошелька. Думаешь, я не знал?

– Деньги мне были нужны на лечение матери… – шокированно ответил Мёрфи.

– Она не больна, Мёрф, она просто алкоголичка и шлюха!

Вик выкрикнул последнюю фразу с такой злостью, отчего Мёрфи стушевался и замолчал. Я ждала от Вика еще чего-то едкого, но вместо этого он просто сказал:

– К сведению, я поначалу правда считал тебя другом. Ты был зашуганным, но верным, смотрел на меня как на спасителя. А потом просто начал использовать меня ради легких деньжат… Мы все здесь из одного теста. Ты такое же ничтожество, как и я, Мёрф.

* * *

После признания Лари и неудачного разговора парней атмосфера между всеми нами будто накалилась еще больше. Разрядить ее не смог даже Кевин, который старался нас снова разговорить. Он то и дело успокаивал Лари, Итан крутился рядом с ними. Мёрфи настоял на том, чтобы быть рядом с Крисом, который до сих пор не пришел в себя. А мы с Виком в итоге решили держаться особняком. Закрылись в комнате рядом со складом с продуктами и лежали каждый на своей кровати.

– Я думал, станет легче, если узнаю, кто убил Мег. Думал, разобью лицо ее убийце, хоть как-то накажу… Но стало только хуже.

Я повернула голову и посмотрела на Вика. Он лежал на спине, закинув руки себе за голову. Казалось бы, такая расслабленная поза, но я видела ярость, боль и презрение, о которых говорило его тело. Презрение к самому себе.

– И я понимаю, что во всем этом нет вины Хилари… только моя. – Вик заглянул мне в глаза. – Бункер позволил мне осознать, как я жил. Вечеринки, море алкоголя, секс с малознакомыми девчонками… Точнее, я прекрасно и до бункера понимал, что моя жизнь – отстой. Но только сейчас мне вдруг захотелось измениться… – Вик снова отвернулся. – Родители никогда не поймут намеков, я им не нужен. Мы все живем только для себя. И сейчас, кажется, я устал от жизни… Устал быть мудаком. Но уже не знаю, как им не быть.

– Если позволишь, я помогу… но только если ты действительно готов меняться.

– И зачем тебе это, Алекс? Мы оба знаем, между нами нет любви. Ты сама постоянно это твердишь.

– Возможно, я просто чувствую, что мы похожи… – На минуту я задумалась, а потом продолжила: – Знаешь, почему я стала заниматься стриптизом? Не из-за денег. А моим отношениям с отцом и братом можно только позавидовать.

– Ну и почему же тогда?

– Хотела доказать себе, что смогу. Что я не такая белая и пушистая, какой меня все считают. Хотела почувствовать…

– Тьму внутри себя? – с улыбкой предположил Вик.

– Именно. Не знаю, почему в моей голове вообще возникали такие мысли, но я постоянно думала, что меня превозносят. Я не считала себя пай-девочкой. И доказала себе это с помощью стриптиза… Глупо, знаю.

– Меня заводит глупость.

Вик медленно встал с кровати и приблизился ко мне. Он опустился передо мной на колени, заставляя внутренности сжаться от близости с ним.

– Но моя исповедь никогда не покинет стен этой комнаты, Алекс. Только ты можешь узнать настоящие мысли такого ублюдка, как я… Если что, буду отрицать, что говорил нечто подобное.

– Я и не ожидала чего-то