Домашний арест - Ники Руа

— Не буду, — я упрямо мотнула головой.

Раздался звонок домофона.

— Это кто? — я с беспокойством оглянулась в сторону прихожей. Только бы не адвокат.

— Курьер привёз еду, — Никита встал с дивана, чтобы открыть дверь. — На этот раз из турецкого ресторана.

Спустя несколько минут он раскладывал по тарелкам мясо, овощи, долму и лахмаджун — запечённые лепешки с фаршем, зеленью и специями. На десерт нас ждала пахлава, источавшая изумительный аромат мёда и грецких орехов. Подойдя к столу, я не удержалась и потянулась за пахлавой, но Никита преградил мне путь:

— Отойди-ка на метр назад, нарушительница правил. Сладкое после еды.

Я всё равно утащила ломтик десерта и, засунув его в рот, проговорила:

— У меня появился корыстный мотив ходить к тебе в гости.

— Учту, — Никита галантно отодвинул мне стул, приглашая сесть. — Тебя можно заманивать пирожными и правдой про мои аморальные поступки.

— Возможно, — я взяла дольку лимона и выдавила сок на хрустящую мясную лепёшку. — Что ты ещё натворил?

— Ничего особенного, — он сел за стол напротив меня и принялся за шашлык из баранины. — На самом деле, я не хочу больше говорить о бывших девушках. Мне не интересно. Зачем, если рядом ты. Я хочу узнать тебя.

— Что именно?

— Всё, — не раздумывая ответил Никита. — Кто твои лучшие друзья? Как ты лишилась невинности? Любимая книга? Самая большая мечта? Как ты воровала варенье у бабушки?

— Она хранила его в кладовке, — улыбнулась я. — Днём бабушка любила вздремнуть пару часиков на своём любимом диване. Я брала на кухне ложку и на цыпочках прокрадывалась мимо дивана. Заходила в страшную тёмную кладовку и находила ту самую банку. Оно было из лесной земляники. И я и жизни не пробовала варенья вкуснее.

* * *

В следующие две недели мы виделись почти каждый день. Я приходила к Никите на два, иногда на три часа. Но и в остальное время мы нет да нет оставались на связи.

Я делилась с ним всем, чем обычно делилась с Сабиной: забавными историями про странных клиентов, которые заказывали необычные тексты, фотографиями из кофеен или с прогулок по городу и другими мелочами, наполнявшими мою жизнь.

Никита тоже рассказывал мне о своих буднях. Он купил какой-то айти курс и теперь часами занимался учёбой. Иногда на него нападала хандра, и он писал мне о том, как страшно ему будет оказаться в тюрьме. Но большую часть времени он верил в свою победу и строил самые радужные планы.

Голикова была недовольна.

— Ева, кажется, от вас ноль толку, — сказала она по телефону. — Вы каждый день ходите к Ростову?

— Эм… Нет, не каждый. Кажется, ему не очень интересно со мной. А навязываться мне неловко.

— Профессионала от дилетанта отличают упорство и цепкость, — разочарованно вздохнула Ирина. — Стеснительным людям в журналистике не место.

— Но ведь время ещё есть, — осторожно заметила я. — Вдруг что-то получится…

— Времени всё меньше, Ева. И до сих пор у вас не получилось ни-че-го.

— Я буду стараться.

— До свидания, — обрезала Голикова и вдруг спохватилась: — Постойте-ка. А вы меня не обманываете? Честно говоря, не удивилась бы, если бы узнала, что этот проходимец водит вас за нос, и вы вместо работы проводите время в его постели.

Услышав такое оскорбительное предположение, я даже не обиделась. Наоборот, оно меня позабавило.

— Во-первых, я устала повторять, что он мне не нравится, — сказала я, стараясь скрыть улыбку в голосе. — Во-вторых, если бы я вас обманывала, ваша догадка никак не заставила бы меня в этом признаться.

— Если вы меня обманываете, — вкрадчиво произнесла Ирина, — то вы совершаете большую ошибку. Ростов бросил вас один раз, бросит и во второй. А знаете, когда это случится? Сразу после суда, потому что вся ваша ценность для него в том, чтобы скрашивать одиночество. Он не перезвонит вам. Он не поздоровается с вами в лифте. Вы будете смотреть в окно, как он гуляет с другой женщиной, и плакать. И вот тогда вспомните обо мне.

Я помрачнела. Вот же сука, всё-таки сумела испортить настроение.

— Я говорю это не для того, чтобы вас унизить, — продолжила Голикова. — Я верю вам. Вы почти не бываете у Ростова, и у вас ничего не получается. А на счёт постели — это лишь моя бурная фантазия. Фантазия, однако, построенная на логике и большом жизненном опыте.

— Спасибо за предупреждение и до свидания, — я повесила трубку.

Глава 41

Наше с Никитой общение было наполнено милым флиртом. Никита не только заказывал еду из ресторана, но готовил сам. Получалось у него очень даже неплохо.

«Доброе утро! Проснулась? Жарю блинчики, Елизавета Сергеевна раздобыла варенье из лесной земляники» — пришло сообщение мне на телефон.

«Доброе! Я в душ и через полчаса буду у тебя!» — ответила я.

«Жду. За блинчики с вареньем с тебя фото из душа».

Через пятнадцать минут, стоя в ванной, я нарисовала на запотевшем зеркале смайлик и сфотографировала своё отражение — размытые очертания обнажённого тела.

«Дразнилка», — ответил Никита, прикрепив к сообщению поцелуйчик.

Он сдержал обещание и больше не пытался ко мне приставать. Правило «метра» работало плохо, но всё-таки работало.

Мы играли в приставку (чтобы не сидеть на одном диване, пришлось подвинуть кресло к телевизору), в настольные игры, смотрели кино, готовили вместе ужин и узнавали друг друга, спрашивая миллион вещей.

В один из вечеров я поехала в гости к Сабине — та ещё не успела улететь в Кению. Втроём вместе с парнем Сабины мы пили вино и ели роллы, обсуждая последние мировые новости.

— Кажется, твоя депрессия прошла, — заметила Сабина, когда её парень вышел покурить на балкон. — Ты вся светишься.

— Это всё весна и солнце, — отмахнулась я.

Потом Никита прислал мне сообщение, и в ответ я сфотографировала себя и Сабину. Он уже знал, кто она, из многочисленных рассказов.

— Это ты кому отправила? — с любопытством прищурилась Сабина.

— Да так, — я махнула рукой, улыбнулась и почувствовала, как краснеет.

— Иди-ка сюда, — Сабина схватила меня за руку и потащила в спальню.

В отличие от Даши, которая делилась с Вадиком любыми интимными подробностями из жизни подруг, Сабина всегда проявляла безупречный такт. Вот и теперь, собираясь расспросить меня о новом ухажёре, она предпочла сделать это вне досягаемости ушей своего парня.

— Кто он? — полушёпотом спросила она.

— Просто знакомый, — ответила я. Конечно,