Ночь, когда шел дождь - Юджиния Райли

Некоторое время спустя Кристен с Тедди покинули дом Джеймса Ричардса. Она пообещала отцу, что вскоре навестит его вместе с мужем и сыном. Кристен не терпелось поговорить с Джошуа, и она решила, придя домой, сразу же позвонить ему в офис, но еще по пути к дому она столкнулась на тротуаре с Джошуа.

– Крис! – воскликнул он, обнимая ее и ребенка. – Я места себе не находил после нашей ссоры и решил вернуться домой, а когда обнаружил, что вас обоих нет, испугался, что ты и вправду ушла от меня...

– Больше никогда такого не будет! – с горячностью перебила его Кристен, спрятав лицо на груди мужа. – Теперь полный порядок, и я все расскажу тебе.

– Ты опять была у него дома, да? – спросил Джошуа, на этот раз без всякого возмущения.

– Да, была. – Потянувшись, Кристен поцеловала мужа в щеку. – Пойдем домой.

Джошуа взял сына на руки, и они втроем двинулись к дому. Уложив Тедди в кроватку, Кристен вышла в гостиную и села рядом с Джошуа.

– Ты хочешь прямо сейчас рассказать мне о Джеймсе Ричардсе? – спросил ее Джошуа.

– Да. Он мой отец, – без предисловий сообщила она.

– Твой отец?! – Джошуа был ошарашен. – Вот это да! Помнишь, ночью я спросил тебя об отце, а ты ответила, что он умер?

– Помню. И прости, что солгала. Но тогда я просто была не в состоянии рассказывать о нем.

– Значит, твой отец все это время жил в Галвестоне? – покачал головой Джошуа.

– Да. Именно поэтому я и приехала сюда. Мои родители здесь поженились, здесь я родилась, но затем они развелись, и после развода мать уехала отсюда со мной.

– Ты родилась здесь? И об этом ты тоже мне никогда не говорила! Думаю, тебе стоит начать рассказывать все с самого начала, Крис.

– Хорошо.

И Кристен рассказала Джошуа о женитьбе родителей и о своем рождении в Галвестоне; она рассказала ему, как жила в Лас-Вегасе и как однажды нашла свое свидетельство о рождении, в котором были указаны имя Джеймса Ричардса и его адрес; она рассказала о той лжи, которую придумала ее мать, чтобы объяснить развод. А затем Кристен открыла Джошуа, ужасную правду, которую только сегодня узнала от отца.

– О, Крис! – воскликнул Джошуа, когда она закончила свою исповедь. – Ты говоришь, что твоя мать обвинила твоего отца в неверности, хотя именно она изменила ему и после этого убежала с тобой из Галвестона?

– Да, – кивнула Кристен.

– Это безумие!

– Я знаю, все это прозвучит странно, но после сегодняшнего разговора с отцом я, кажется, впервые поняла свою мать. Мама была очень гордой, и, я думаю, когда любовник просил ее здесь, в Галвестоне, она, сделав классический попорот на сто восемьдесят градусов, обвинила отца, чтобы скрыть собственный позор и вину. И из всего, что сказал сегодня отец, я могу сделать вывод, что она убежала со мной из Галвестона, боясь, как бы он не отобрал меня у нее.

– Могу поспорить, твоя мать боялась, что потеряет тебя, если откроет тебе правду или даст возможность отцу рассказать тебе, что произошло на самом деле.

– Знаешь, – осенило вдруг Кристен, и она потрясенно взглянула на Джошуа, – по-моему, в этом ты прав. Мама никогда не знала счастья в жизни, и она, вероятно, не выжила бы, потеряв меня.

– Тебя возмущает то, как поступила твоя мать? – Обняв Кристен, Джошуа нежно сжал ей плечи.

– Сейчас я, пожалуй, просто поражена и рада, что наконец-то все же встретилась со своим отцом, – глубоко вздохнув, проговорила Кристен.

– В прошлом году ты приехала сюда, чтобы найти его?

– Да.

– Почему же ты не осталась? Почему убежала?

Кристен рассказала Джошуа о старушке, которая прогнала ее от дверей дома Ричардса накануне того дня, когда она уехала из Галвестона.

– Этот случай еще больше убедил меня в том, что я никогда не была нужна отцу. Я пришла к его дому, но на меня накричали и прогнали прочь. До сегодняшнего дня я не знала, что старая женщина, открывшая мне дверь, была моей бабушкой. Она была больна раком и доживала последние дни, и ее раздражали надоедливые туристы.