Принц-леопард - Элизабет Хойт

Уилл радостно вскочил.

– Да, очень!

– Тогда идем, – и Гарри направился к выходу. Мальчика можно взять вторым седоком.

Тучи быстро затягивали небо. Вот-вот начнется дождь, а надо еще седлать лошадь. Неразумно отправляться верхом в такую погоду, но Гарри чувствовал, что ему необходимо как можно скорее увидеть леди Джорджину.

– Пойдем пешком.

Мальчик пошел за ним по пятам. Он молчал, но его распирало от радости. Они уже подходили к подъездной алее Уолдсли, как вдруг услышали топот копыт и скрип кареты. Гарри ускорил шаг. Звуки все приближались.

Он побежал.

И как раз в тот момент, когда он выбежал к дороге, мимо проехала карета, разбрызгивая грязь. Он успел лишь увидеть ее рыжие волосы, и карета скрылась за поворотом. Шум удалялся.

– Вряд ли ты с ней сегодня поговоришь.

Гарри и забыл про Уилла. Пустым взглядом он смотрел на него сверху вниз.

– Нет, сегодня уже не поговорю, – эхом отозвался он и тяжелая дождевая капля упала ему на плечо, и небо прорвало.

Карета Тони качнулась на повороте, Джордж немного подпрыгнула на месте и смогла рассмотреть, что происходит за окном. Снова начинался дождь. Окружающие пейзажи стали еще более влажными, ветки деревьев ниже пригнулись к земле, все вокруг стало се рым. Размывая пятна полей и лесов, капли дождя стекали по стеклу, словно красочные слезы. Казалось, весь мир скорбит о какой-то страшной утрате.

– Скорее всего, он не остановится.

– Что? – переспросил Тони.

– Дождь – он не прекратится, – повторила Джордж. – Наверное, будет идти целую вечность, пока вода не превратится в реки, которые сольются в огромное море, и тогда все мы уплывем отсюда. – Она провела пальцами по запотевшему окну, прочертив волнистые полосы. – Слушай, а в твоей карете можно плыть по морю?

– Нет, – ответил Тони. – Но волноваться совершенно не стоит: хотя сырость и кажется вечной, будь, уверена, дождь когда-нибудь прекратится.

– А-а-а, – Джордж выглянула в окно. – Но я совсем даже не против дождя; будет здорово, если мы вдруг все уплывем. Или даже утонем.

Окружающие убеждали ее в правильности принятого решения. Единственное, что ей оставалось в сложившейся ситуации – это уйти от Гарри. Он из другого класса, ниже ее по положению, и эта разница страшно злит его. Прошлой ночью он вел себя особенно агрессивно, но все равно она не винила его ни в чем. Гарри Пай никогда не сможет быть обычной комнатной собачкой. Она не оправдывала его гнева, но хорошо понимала, что он чувствует себя униженным. У дочери графа не могло быть никакого совместного будущего с обычным управляющим. Это очевидно. Они оба понимали это, как понимали и все окружающие. И такое окончание этого странного романа, которому вообще не следовало начинаться, казалось естественным.

Но, несмотря на все убеждения, Джордж не могла отделаться от мысли о том, что она банально сбежала.

– Ты приняла правильное решение, – словно в подтверждение ее мыслей произнес Тони.

– Ты, правда, так думаешь?

– Другого выхода у тебя нет.

– А, по-моему, я поступила как форменная трусиха, – произнесла она, задумчиво глядя в окно.

– Нет, ты далеко не трусиха, – мягко ответил брат. – Я знаю, тебе нелегко было со всем этим справиться. Трусливы те, кто выбирает самый легкий путь, а ты, наоборот, выбрала самый трудный.

– Да, еще я бросила Вайолетт на произвол судьбы именно теперь, когда она больше всего нуждается во мне, – возразила Джордж.

– Нет, это не так, – твердо парировал Тони. – Ты разъяснила и передала мне ее проблему. Я послал Оскара и Ральфа вперед нас в Лондон. Когда мы с тобой приедем, они уже будут знать, где живет этот подонок. Да и пара-тройка дополнительно проведенных в деревне недель не повредят ей, она не одна, с ней мисс Хоуп. В конце концов, мы платим, мисс Хоуп именно за компаньонство, – сухо закончил он свою речь.

Юфи уже однажды проворонила Вайолетт. Джордж прикрыла глаза. А что будет с отравлением овец? Ведь именно по этой причине она и приехала в Йоркшир. Случаи отравления за последнее время участились. Перед отъездом Джордж слышала, как двое лакеев говорили еще и о какой-то отравленной женщине. Джордж должна прекратить все эти преступления, понять, как убитая женщина связана с овцами. Но вместо этого она позволила Тони спешно увезти себя в Лондон. Как только она приняла решение покинуть Уолдсли, ее охватили апатия и заторможенность, Она никак не могла сконцентрироваться. Не знала, за что взяться. Чувствовала, что что-то не так, но не могла все повернуть в нужное русло.

– Перестань мучить себя, думать об этом, – проговорил Тони.

Тон, которым Тони произнес эти слова, заставил Джордж поднять глаза на сидящего напротив нее на ярко-красном кожаном диване брата. В его глазах читались беспокойство и сочувствие. Кончики его бровей были сейчас опущены вниз. На ее глаза навернулись слезы, Джордж отвернулась к окну и уставилась на стекло, хотя глаза ей застилала пелена слез.

– Но он такой… хороший. Он понимает меня лучше, чем кто-либо. Даже лучше, чем ты и тетушка Клэр. И я всегда могла на него рассчитывать. – Она рассмеялась сквозь рыдания. – Может, именно это больше всего и привлекало меня в ней. Понимаешь, он как загадка, которую не устаешь разгадывать всю жизнь. – Они въехали на мост. – Я уверена, что больше такого человека в своей жизни не встречу.

– Мне очень жаль, – сказал Тони. Джордж откинула голову на спинку дивана.

– Знаешь, ты самый добрый и терпеливый брат на свете.

– Просто у меня замечательные сестрички, – улыбнулся в ответ Тони.

Джордж попыталась тоже улыбнуться, но у нее ничего не вышло. Вместо этого она снова повернулась к запотевшему окну. Мимо них пронеслось поле с насквозь промокшими овцами. Бедные создания! Интересно, умеют ли они плавать? Наверное, если пастбище затопит, они, барахтаясь, кое-как поплывут по течению.

Они уже покинули свои земли, совсем скоро и Йоркшир останется далеко позади. К концу недели она уже будет в Лондоне, и все ее приключения забудутся. Может быть, месяца через три-четыре этот Гарри Пай, управляющий поместьем, напишет ей письмо с предложением выслушать его доклад о делах на ее землях. Вернувшись с очередного званого обеда, она задумчиво повертит в руках это письмо. А, это тот самый Гарри Пай. Когда-то давно я провела с ним ночь. Глядя в его светящиеся глаза, я чувствовала радость и биение жизни. Она небрежно кинет письмо на туалетный столик и решит, что все это было слишком давно и где-то далеко, и, в общем, больше похоже на сон.

Может, именно так она и будет к этому относиться.

Джордж прикрыла глаза. На самом деле она знала, что не наступит такой день, когда она, проснувшись утром и засыпая вечером, не подумает о Гарри Пае. Все оставшиеся дни своей жизни она будет думать о нем.