Обжигающий поцелуй - Кайла Грей

Длинные тени уже падали на изумрудно-зеленую траву, когда Мэдлин, Кейн и Джакс подъехали к конюшне.

Кейн оказался прав: Мэдлин понадобилось всего несколько минут, чтобы почувствовать себя удобно в седле, и вскоре ей уже казалось, что она никогда и не переставала ездить верхом. Лошадь, которую Кейн выбрал для нее, была спокойной и ласковой и принадлежала его сестре Клодии.

У конюшни все трое спешились и передали лошадей поджидавшему их конюху. Кейн подошел к Мэдлин и спросил:

– Линни, ты готова войти в дом?

Мэдлин с улыбкой кивнула.

– Да, конечно. С удовольствием.

Кейн негромко рассмеялся.

– Дорогая, осторожнее. Ты выглядишь почти счастливой, и я могу подумать, что тебе здесь нравится.

– Спасибо за прогулку, Кейн. Я уже забыла, какое это замечательное чувство – лететь над травянистым лугом.

– А я уж думал, не пытаешься ли ты снова убежать от меня.

– Когда я уйду, в этом не будет ничего удивительного.

– Сегодня не надо об этом, любимая. Просто постарайся наслаждаться вечером.

– Уж я-то точно буду наслаждаться, – заявил Джакс, догоняя их.

– Похоже, вы, из тех мужчин, которые могут наслаждаться чем угодно, только бы досадить кому-нибудь, – с усмешкой заметила Мэдлин.

Джакс хмыкнул и пробормотал:

– Хорошо сказано, мисс Хартуэлл. Но уверяю вас, сегодняшний вечер будет совершенно особенным.

– Эй, Джакс!.. – Кейн поморщился. – От тебя пахнет так же, как от твоей лошади. Сделай что-нибудь с этим, хорошо?

Дэниел расхохотался.

– Постараюсь, старина. Иначе ты снесешь мне голову топором, не так ли?

– Сомневаюсь, что это поможет, – съязвила Мэдлин.

– Я не нравлюсь вам, да, мисс Хартуэлл?

– Трудно воспринимать вас всерьез, мистер Джексон, когда ваши глаза так порочно блестят. У меня такое чувство, что ваши проступки могут превзойти даже прегрешения Кейна.

– Порочный блеск? Мне, пожалуй, нравится такое определение, – ответил Джакс, взбегая по ступеням.

Мэдлин сразу же пошла наверх и уже через несколько минут отмокала в теплой ароматной воде с лепестками магнолии. Лежа в ванне, она пыталась собраться с мыслями и вспоминала все последние разговоры с Кейном. У этого человека было немало положительных качеств, но ей почему-то постоянно вспоминались ужасные слова Хью Дэвиса: «Ты и ее собираешься довести до самоубийства?» Да, кажется, так он и сказал. Но кого он имел в виду? Женщину по имени Элизабет?

Кейн же избегал отвечать на ее вопросы об Элизабет, и ему явно причинило боль обвинение Хью. Неужели он действительно был как-то виноват в смерти этой женщины? Но кто она такая? Его невеста? Жена? Кем бы она ни являлась, было ясно: она очень много значила для Кейна и он нес тяжкий груз вины за все, что случилось с ней.

И тут Мэдлин вдруг подумала: «А ведь если бы не эта Элизабет, то у нас с Кейном, возможно, ничего и не случилось бы. Ведь он затащил меня в постель только потому, что хотел отомстить за нее».

Да, тогда на корабле он хотел всего лишь отомстить, но сейчас, судя по всему, уже относился к ней иначе. Впрочем, это не имело значения, поскольку между ней и Кейном все будет стоять ее прошлое. И следовательно, им придется расстаться.

Да, она непременно уедет отсюда, и Оливия ей поможет. Возможно, подруга уже сегодня вечером будет читать ее письмо, и, если повезет, она приедет сюда через день или два.

Выбравшись из ванны в приподнятом настроении, Мэдлин прошла в гардеробную и выбрала свое самое любимое платье – подарок Оливии. Платье было сшито из яркого голубого атласа с нижней юбкой цвета слоновой кости, прошитой серебряной нитью. Шелковый корсаж был густо расшит серебром, а пышные полупрозрачные рукава были собраны у локтей и перевязаны серебристыми лентами.

Она оделась с помощью горничной Клодии, а потом перетянула волосы на затылке шелковой лентой. Посмотрев в зеркало, Мэдлин невольно улыбнулась; ярко-голубой всегда был ее любимым оттенком. А потом ей вдруг вспомнилось, что глаза Кейна – почти такого же цвета, и грустно вздохнула.