Пожар сердца - Стефани Блейк

Доун сморщила нос.

– И это заметно. Знаешь что, Моника? Когда я помоюсь, ты наполни ванну заново и помойся сама. Можешь взять ту одежду, которую я только что сняла.

Глаза девушки загорелись благодарностью.

– Большое спасибо. Вы так добры, миссис Прайс!

– Пожалуйста.

Она залезла в тесную ванну и села, поджав колени. Соленая вода вытолкнула ее груди на поверхность.

Моника разглядывала ее с восхищением.

– У вас великолепное тело! Его высочеству повезло. Он будет обладать такой женщиной!

Доун презрительно фыркнула:

– Его высочество никогда не будет мной обладать, моя милая девочка. Ни один мужчина не станет моим хозяином.

Глаза Моники расширились в испуге.

– Но у вас же есть муж. Разве он не был вашим хозяином до того, как вас похитили?

– Нет. Когда-то в западном обществе женщина была просто вещью, рабыней, обязанной исполнять любую прихоть своего господина-мужчины. Но это ушло в прошлое. На Западе, особенно в Англии и Соединенных Штатах, женщины восстают против такого допотопного варварства.

– Вас могут высечь за такие кощунственные речи! – воскликнула потрясенная Моника.

– Могут и, наверное, высекут за неповиновение его высочеству, но даже под страхом смерти я не отступлюсь от своих слов и убеждений.

– Вы такая необыкновенная женщина, миссис Прайс! Я восхищена вами. Но мне очень страшно за ваше будущее.

– Не бойся, Моника, я могу постоять за себя. Тебе никогда не приходило в голову, что ты и твои сестры в этой части света могли бы сбросить оковы рабства?

– Мы не обладаем вашим мужеством, миссис Прайс.

– Значит, нужно его в себе воспитывать. Может, я сумею в этом помочь. А пока будь так добра, потри мне спину.

Вымывшись, Доун вылезла из ванны. Полотенца не было, и ей пришлось вытереться своей хлопчатобумажной рубашкой. Моника развернула белый халат, подаренный мадам Чинг, и поднесла его новой хозяйке. Доун просунула руки в рукава, запахнула полы и подпоясалась.

– Я чувствую себя закутанной в облако, – сказала она, наслаждаясь приятным прикосновением шелка к нагому телу. – А теперь мойся ты.

Моника вычерпала ведром воду из ванны и налила свежую, потом сняла с себя грязные заношенные вещи.

– Пожалуй, мы избавимся от этого навсегда. – Доун брезгливо, кончиками пальцев, взяла одежду девушки и выбросила ее из иллюминатора в море.

Она села на койку и стала смотреть, как девушка моется. Лицо Моники сияло невыразимым блаженством. Когда она вылезла из ванны, Доун с удивлением обнаружила, что ее кожа стала намного светлее. Она представила, сколько раз грубые безжалостные пираты насиловали эту юную женщину, и в сердце ее закипела ярость.

Моника прижала к себе одежду Доун с таким счастливым видом, как будто ей подарили новое бальное платье.

– Какая красота! Мне будут завидовать все женщины на корабле.

Доун засмеялась.

– Ну-ка надень! Посмотрим, как эти вещи будут на тебе смотреться.

Моника оделась и радостно закружилась на месте.

– Что ж, гораздо лучше твоего старья, – одобрила Доун. – А теперь давай подумаем, что можно сделать с волосами. Твоя прическа похожа на швабру, но хорошо хоть, что теперь у тебя чистая голова. Наверное, на этом ужасном судне нам не найти такую вещь, как гребень?

– Сейчас схожу к мадам Чинг и попрошу для вас. Я знаю, у нее есть гребни.

– Нет, постой, мы вместе сходим к любезной предводительнице. Полагаю, я не обязана сидеть в этой каюте, как в тюремной камере.

Она подошла к двери и открыла ее. Пират, стоявший у корабельных поручней, резко обернулся.

– Вы что-то хотели?

– Да, хочу зайти к мадам Чинг.

– Подождите минутку, пожалуйста.

Он приложил ладони ко рту и что-то крикнул по-китайски группе мужчин, толпившихся у руля. Вскоре к ним вперевалку подошел Чоу. Он кивнул Доун.

– У вас посвежевший вид, миссис Прайс. Чем могу быть полезен?

– Спасибо, мне ничего не надо. Я иду в каюту мадам Чинг. Пошли, Моника.

Чоу встал перед ней, явно растерянный.

– Думаю, вам лучше подождать, пока мадам Чинг не пошлет за вами.

Доун смотрела на него в упор, и Чоу сдался.

– Простите, но я не нахожусь в подчинении у мадам Чинг и хочу видеть ее сейчас, – заявила она. – Пожалуйста, дайте пройти.

Нагнув голову и бормоча что-то себе под нос, пират пропустил Доун и Монику, правда, и сам поспешил за ними.

Моника шепнула:

– Кажется, я начинаю понимать, что значит отстаивать свои права и требовать уважения.

– Чтобы завоевать уважение других, мы должны уважать самих себя.

Доун поднялась по трапу, ведущему в каюту мадам Чинг. Моника и Чоу шли за ней.

Она отрывисто постучала в красивую резную дверь.

– Войдите, – ответил глубокий гортанный голос мадам Чинг.

Доун вошла в каюту, а пират и горничная почтительно остались в коридоре. Мадам Чинг сидела за столом и изучала разложенные перед ней морские карты. Она была явно недовольна неожиданным визитом.

– Кажется, я вас не вызывала, миссис Прайс.

– Я пытался остановить ее, – крикнул Чоу из коридора, – но она отказалась мне подчиниться!

Зеленые глаза Доун сверкнули, как полированный нефрит на ярком солнце.

– Я никому не подчиняюсь и поступаю так, как велит мне здравый смысл.

Китаянка нехотя поднялась и оперлась руками о стол. Лишь огромным усилием воли она подавила гнев.

– А я никому не позволяю своевольничать на моем корабле! Я хозяйка этого судна, и весы правосудия в моих руках. Если я прикажу, вас высекут на глазах у всей команды или закуют в кандалы и посадят на хлеб и воду до конца плавания.

Выслушав ее угрозы, Доун запрокинула голову и расхохоталась.

– Если вы говорили правду и я в самом деле являюсь дорогим товаром, то вряд ли его высочество будет доволен, получив этот самый товар подпорченным. Вам невыгодно меня наказывать.

С довольной усмешкой она наблюдала за лицом мадам Чинг, которая, видимо, вспомнила о задании.

– Ну ладно, миссис Прайс, – сказала она, смягчившись, – выкладывайте, зачем пришли. Вы должны понимать, что в ближайшие дни у меня будет очень много работы. «А-Ма» надо быть начеку. Как только объявят о вашем похищении, все военные корабли в Китайском море поднимут по тревоге. Чтобы успешно выполнить задание, нам надо перехитрить вражеские суда.