Тысяча свечей - Джойс Дингуэлл

– Ты сказал, что это «всем веснам весна»… – упрямо повторила она.

– Я еще сказал «иногда», – вздохнул Крэг. Так как Пиппа все еще гневно смотрела на него, он продолжил: – Если не сейчас, дождемся следующего… затем следующего… Но пока мы ждем… все трое, Пиппа… врачи что-нибудь обязательно придумают для Дэйви. Рена передала мне слова Глена Берта, что может принести новый прорыв.

– Но это должно произойти сейчас, не потом, иначе…

– Ты не веришь!? Я помазал его землей, помнишь?

– Не говори глупостей, Крэг.

– Ты сама говоришь глупости, Пиппа. Мальчуган верит в эту землю, и я тоже. То есть я верю в его веру, и пусть он продолжает ждать весну. И мы сохраним это… – он сорвал лилию, – между нами.

– Но требуется нечто большее, – тупо проговорила она, – чем земля и вера.

– Тогда у меня есть для тебя хорошие новости. Дэйви регулярно осматривал Л.В. ты не знала? В последний раз он сказал: «Мальчик так быстро «возвращается», что я не могу его удержать».

– Крэг, неправда. Врачи так не говорят.

– Ладно, тогда он сказал: «Пульс… температура… дыхание… метаболизм…» Затем остальное. После чего заметил: «Я изумлен». Да, Пиппа, это правда.

Она бессловесно стояла, зная, что не должна верить, хотя и очень хотела. Затем прошептала:

– Крэг, это не продлится долго.

– Должно продлиться до весны. Одной из весен. И, думаю, «Падающая Звезда» может поддерживать это ожидание, пока мальчуган не выздоровеет и не будет готов. Смотри, что нам удалось за это время. – Он выронил увядшую лилию.

Пиппа смотрела, как цветок падает в блюдце воды, плавает по воде.

– Л.В. на самом деле сказал?..

– Что ты за неверующая! Хочешь позвонить ему сама? Не нужно, Пиппа, у тебя есть глаза.

Да, у нее есть глаза, и она видела глаза Дэйви, ярче и лучше, чем когда-либо прежде. Видела его маленькое тело, ставшее смуглым, крепким и сильным. Видела…

– Но сможет… сможет ли Дэйви ждать?

Руки Крэга обхватили ее… она не заметила… и Крэг прошептал, как обычно читая ее мысли:

– Он дождется, жена.

Пиппа напряглась в его объятиях, вспомнив «вторую лучшую», и холодно сказала:

– Нам надо поговорить об этом.

– Я сам собирался, миссис Крэг. Помнишь, когда мы впервые заключили это дурацкое соглашение…

Дурацкое соглашение. Значит, он собирается расторгнуть договор.

– Помню, – сказала она.

– Помнишь условия и как их можно нарушить?

– Да, – снова сказала она.

– Я не давал твердого обещания… Оставил вопрос открытым… но я также сказал, что последнее слово за тобой… – Крэг посмотрел на нее и ждал ответа, но Пиппа молчала.

После долгого ожидания, когда она так и не заговорила, Крэг вздохнул:

– Поскольку я оставил эту лазейку, Пиппа, не стану тратить времени зря. Ты миссис Крэг и останешься ею. Слышишь?

– Слышу, но не верю. Не с «импульсом» и «хаосом в сердце». – Так как он смотрел с недоумением, Пиппа сердито продолжила: – Крэг, разве ты не понял, я слышала. Слышала ваш с Реной разговор ночью на веранде. Крэг?

Но Крэг рассмеялся:

– Ах это! Эти слова, – продолжал он, – относятся к Рене. Что импульс, ее и Дома, сделал с ними обоими. Он внес хаос в сердце.

– Значит, имелся в виду не твой импульс любви к Дэйви?

– Ты с ума сошла.

– И не твой импульс принять меня?

– Пиппа, через минуту я…

– Но я должна знать. Должна знать о Рене. Ты ее любишь.

– Нет, – сказал Крэг.

– Значит, любил.

– Нет, – снова сказал он.

– Ты просил ее руки.

– Некоторым образом. После смерти отца… я возвращался в «Падающую Звезду» и подумал, что тоже хотел бы иметь сына… Ну, ты сама все знаешь. Возможно, мне и в голову бы не пришло делать предложение Рене, если бы она не попросила первой. Гнусно с моей стороны, признаю, но это правда. Ты наверняка увидела сама, что потом получилось с Гленом Бертом.

Пиппа помнила, поэтому не могла отрицать. Она беспомощно спросила:

– Почему, Крэг, почему она так вела себя?

– Потому что убегала. Из-за гордости, которой в Рене больше, чем в любом известном мне человеке, и которая стоит на ее пути.

– Убегала?

– От Домрея. Она любила Дома. С первого мгновения, как его увидела… полагаю, в Англии. Потому что Рена избалована и испорчена до мозга костей… да, Пиппа, испорчена… ей захотелось получить его немедленно или, по крайней мере, купить на деньги отца. Старый Франклин не возражал. Ему нравился Дом. – Крэг вытащил трубку. – А кому нет?

– Продолжай, – шептала Пиппа.

– Поэтому они купили «Вершины» и сделали Дома управляющим. – Крэг набил трубку табаком. – Конец известен. Но Харди не уступал Рене в гордости. Он любил ее так же сильно, как она его, но не мог принять благотворительности и не продавался. Итак…

– Итак, Крэг? Упрямство помешало ему просить того, о чем она мечтала, и когда Рена сама…

– Знаю, – ответил Крэг, – потому что был там. Тогда я не обратил внимания… и не очень задумывался позже. Но в конце концов до меня дошло, что для девушки, которая меня торопила… да, Пиппа, торопила… Я задался вопросом «почему?» и пришел к выводу: потому что на самом деле она не хочет и никогда не хотела замуж за меня. Она только хотела сбежать из «Вершин» подальше от Харди. Потому что Харди сказал неслыханное Реной слово: НЕТ.

– «Нет» чему?

– Папиному имению. Всему, что можно купить за папины деньги.

– Но, Крэг, как ты можешь это утверждать?

– Пиппа, говорю же, я сам слышал. Рену сбросила лошадь. Бантик, как помнится. Это произошло после ее обычной ссоры с Харди о верховой езде. Похоже, эти двое всегда будут помешаны на лошадях. Я ехал вместе с ними. Но именно Харди поднял ее, и именно на Домрея она посмотрела и сказала: «Вот так это и будет, верно?» Он отвернулся и покачал головой. Тогда это мне ничего не сказало, но потом, когда она приклеилась ко мне… потом к Глену Берту, я понял, что она от чего-то убегает. Ох уж эта гордость! – Крэг пожал большими плечами.

– Да, но у Дома она тоже была, – лояльно сказала Пиппа, оправдывая Рену.

– Но Харди отбросил ее, когда приехал за ней. А за это мы должны благодарить старого Франклина. Если бы он не изменил завещание… Правда, я часто думаю, он ведь так обожал Рену, почему же…

– Думаю, – сказала Пиппа, – могу объяснить. Она рассказала о последнем дне в комнате дяди Престона и как она описала Дома – упрямого, гордого и решительного. Как позднее, когда она спросила дядю Престона, чем ему помочь, тот ответил: «Ты уже очень много для меня сделала».