Отказать Пигмалиону - Наталия Миронина

– Как же я рада вас видеть! – Аля подошла к Вадиму после окончания концерта. Она сняла свое темное тяжелое платье и была в скромном брючном костюме. Внешне она ничем не отличалась от коренной жительницы Зальцбурга.

– Я тоже рад. – Вадим заметно смутился. Ему захотелось вдруг поцеловать Алю. Так, как целуют старших сестер или старых подруг, но он постеснялся. Вадим вдруг почувствовал себя, как в детстве, под взглядами маминых знакомых. Даже слова куда-то все подевались, точь-в-точь десятилетний мальчишка среди незнакомых людей.

– Что с вами? – Аля внимательно посмотрела на него.

– Все нормально, только устал. Я ведь прилетел утром, отдохнуть не успел, сразу сюда на концерт.

– И правильно. – Фрау Вольц выждала ровно столько, чтобы Аля и Вадим успели обменяться приветствиями. – Очень скоро на концерты Али пробиться нельзя будет. И сейчас-то многие пришли сюда ее послушать.

Вадим оглядел большое фойе театра – людей и вправду было очень много – разного возраста, но по одежде было понятно, что это люди состоятельные, уважаемые в городе. «Может, и не из-за Али, но все равно хорошо, что она пела в таком собрании, – подумалось ему, – не исключено, что и полезные знакомства завести так можно будет!» Вадим потихоньку становился практичным и пробивным человеком. Если раньше для него познакомиться с кем-то было большой проблемой, а уж поддержать длительную беседу на какие-либо темы, кроме математики, и вовсе невозможно, теперь же «стеснительный ступор» нападал на него очень редко. Большей частью он, непредумышленно сохраняя угрюмость на лице, старался быть общительным и убедительно-приятным. Еще раз окинув взглядом толпу, он принял решение не уходить сию минуту, а немного побыть – дать возможность зрителям разглядеть Алю.

– Мы ждем кого-то? – удивилась та, когда Вадим, вместо того чтобы пойти к выходу, стал в самом центре и, поддерживая ее под локоть, завел тихую неторопливую беседу с герром Утте.

– Подождите, пожалуйста, мне кое-кого надо здесь найти, – соврал, улыбаясь, Вадим. Аля вздохнула и с покорным видом стояла рядом. Она чувствовала, что на нее смотрят, кто-то, проходя, улыбаясь, говорил слова одобрения. Все это было приятно, но ей больше всего хотелось узнать новости из дома. Не из разговора с матерью, не из письма, а от живого человека, который несколько часов назад еще жил московской жизнью.

– Вы удивительно грациозны для оперы! – Эта фраза прозвучала на немецком языке, а потом ее повторили по-русски, но слышался акцент – еле заметный, а если бы Аля была внимательно-злорадной, то заподозрила говорившего в нарочитости. Но она только привычно улыбнулась и поблагодарила за комплимент.

– Я слушал вас и удивлялся – вы молоды, но так мастерски умеете держать внимание зала. Признайтесь, что это ваше явное волнение в самом начале не что иное, как трюк? Вы не представляете, как это подействовало! Дама рядом со мной даже ахнула – побоялась, что вы не возьмете верхнее «ля». А потом зал был в таком напряжении, что, даже ошибись вы, они бы не заметили. – Невысокий худощавый мужчина смотрел на нее не отрываясь. Аля понимала, что надо что-то сказать, но ее сбило с толку обвинение – она-то действительно испугалась сцены…

– Вы правы, эта исполнительница умеет держать зал. – Вадим решил прийти на помощь Але. Он давно уже заметил говорившего и оценил его щегольской внешний вид. Впрочем, это щегольство было «чересчур» – костюм, бабочка, ботинки, даже сорочка – все было действительно старым, но выглядело как новое. «Интересно, он шьет на заказ эти свои костюмы?» – подумал Вадим. Особенно его потряс зонт, который незнакомец держал в руках. Зонт-трость был тоже старый, тяжелый, из темного дерева, с серебряной накладкой на рукоятке – не зонт, а мечта ассистента по реквизиту. Жесты незнакомца казались немного жеманными, но тот, кто был знаком с немецким кинематографом тридцатых годов, сразу же приметил явное сходство с героями-любовниками тех лент. На мизинце его правой руки красовалась маленькая печатка – из тех, что носят потомки знатных родов, – мол, «от прадеда по наследству передалось». «Слава богу, что монокля нет, а так все радости костюмированных вечеринок!» – Вадим усмехнулся про себя, но тут же решил расположить незнакомца к себе. Тем более что и фрау Вольц, и герр Утте, стоявшие рядом, поприветствовали его почти душевно.

– Да, фрау – фокусник! Без сомнения! Я не профессиональный музыкант, но любитель оперы, хочу сказать, что колоратурное сопрано – самый удивительный из голосов! И Моцарт, и Россини, не говоря уже о других композиторах, написали для него дивные арии. А вы знаете, что такое «колоратура»? – Господин обвел всех взглядом. – Это «украшение», «орнамент», и когда-то означало только лишь стиль музыкального произведения, но вовсе не голос. А потом для удобства – ох уж эта наша любовь ко всяческому комфорту! – это стало оперным голосом. Но это коварный оперный голос – его обладательницы должны быть хороши собой и обладать актерским талантом. Трагическая Джильда в «Риголетто» и легкомысленная Церлина в моцартовском «Дон Жуане» – это все колоратурное сопрано. Но! – Господин сделал паузу, фасонно повесил зонт на руку, сложил руки для аплодисментов и продолжил: – Меццо-сопрано, которое мы услышали здесь, – это нечто удивительное! Такое своеобразие! Такая перчинка! И при этом надо сказать, наша сегодняшняя певица отвечает всем высочайшим оперным требованиям!

Аля смутилась. Как реагировать на весь этот спектакль, она не знала. И красивой она себя не считала, а что до актерской игры – тут в словах незнакомца проглядывала безудержная лесть. Вообще же этот господин был явно странен – начиная от костюма до жестов и манеры изъясняться. В нем было все, чем обладают герои-резонеры из назидательных романов, в нем было многое от кинематографических аристократов и было что-то, что, несмотря на этот маскарад, заставляло к нему прислушиваться внимательно.

– Позвольте представить вас друг другу. – Фрау Вольц пришла на выручку Але и Вадиму. – Фрау Корсакова, герр Спиридонов! А это… – Тут она сделала паузу. – Это герр Тенин, герр Алекс Тенин.

Вадим, невольно подражая манерам нового знакомого, церемонно наклонил голову, а Аля неожиданно сделала небольшой книксен. Со стороны выглядело немного комично, но герр Тенин даже не моргнул глазом.

– Я о вас наслышан – герр Утте, фрау Вольц, да и многие в Зальцбурге говорят о вашей подопечной. – Герр Тенин опять обратился с улыбкой к Але: – Можно ли вас пригласить на следующие выходные? Через неделю. Приезжайте в пятницу, дом у меня большой, места всем хватит. Гостей будет немного, но очень интересные. Фрау Вольц, вы тоже…

– Нет, спасибо, я бы с удовольствием, но всю следующую неделю я буду в Мюнхене. Так что прошу к моей подопечной отнестись внимательно…

– Cпасибо за приглашение! – Вадим держал под локоть Алю. – Мы обязательно приедем.

Уже на обратном пути Вадим и Аля решили прогуляться по городу и поговорить обо всем, что их обоих волновало. Вадим вдруг заметил:

– Странно, впервые видит и сразу пригласил в гости…

– Ничего странного, – улыбнулась Аля, – нас представила фрау Вольц – это почти что рекомендация. Не знаю, как во всей Австрии, в Зальцбурге это очень важно.