Розовое гетто - Лиз Айлэнд

— Обслуживание номеров, — пояснил он.

Я села.

— И когда ты заказал завтрак?

Флейшман, похоже, сбросил недавнюю враждебность, как змея сбрасывает старую кожу. Он принял душ, побрился, стал прежним Флейшманом.

— Ночью, после того как ты легла спать. Хотел сделать тебе сюрприз. Опять же решил, раз у тебя расходный счет, почему этим не воспользоваться и не заказать завтрак в номер?

Я сурово глянула на него, но заметно смягчилась, унюхав кофе. За всю свою жизнь я ничего не заказывала в номер. А как приятно.

Через несколько минут я держала в руке чашку дымящегося кофе и обсыпала кровать крошками круассанов. Осадок после вчерашней ссоры остался, но я не собиралась начинать ее вновь.

— Хочу извиниться, — объявил Флейшман.

На мгновение я подумала, что ослышалась. Такая фраза наверняка далась Флейшману нелегко. Собственно, я еще ни разу не слышала, чтобы она слетала с его губ. И тем не менее он это произнес: «Я хочу извиниться».

— Сам не знаю, о чем я думал. Полагаю, меня занесло. — И посмотрел на меня поверх чашки такими обезоруживающими, выразительными глазами. — Наверное, я ревновал.

Я чуть не подавилась. Неужто близится наша ключевая любовная сцена? А я сижу вся в крошках. Я положила последний кусочек круассана на тарелку и поставила ее на прикроватный столик рядом с телефоном.

— Ревновал?

— Думая о том, что ты здесь… — Он покачал головой. — Видать, я слегка обезумел.

Я почувствовала, как глаза наливаются слезами.

— Флейш…

— Знаю, это звучит странно, но я испытал дикую ревность к твоей работе.

Ласковая улыбка, которая уже изгибала мои губы, разом исчезла. К моей работе. Флейш ревновал меня не к Дэну, а к моей работе!

— Потому что ты начала новую карьеру, тогда как я продолжаю болтаться без дела. — Я автоматически открыла рот, чтобы что-то сказать, но он покачал головой: — Нет, это правда. Болтаюсь.

Я прикусила губу. Не такого признания я ждала. Не на такое надеялась. Требовалось время, чтобы перестроиться.

— И ты права, — продолжил он. — Нет у меня силы воли, чтобы хоть что-то довести до конца.

«По крайней мере он честен», — подумала я.

— Может, ты еще не нашел достойной идеи. Давай признаем: я не уверена в том, что «Ты пожалеешь» может вызвать интерес у широкой публики.

Он отшатнулся, словно я вонзила в него дротик.

— А почему?

Я постаралась высказаться дипломатично.

— Пьеса излишне… персонализирована.

— Естественно. Хорошее искусство всегда отталкивается от личного.

— Да, но… — Слишком поздно я поняла, что угодила в трясину. — Но возможно, ты так долго не можешь ее закончить прежде всего потому, что не получается у тебя выйти через личное к общему.

— Ну и ну! — воскликнул он. — И когда ты только успела набраться редакторской мудрости!

Он говорил правду. За эти два месяца я уяснила, что и как нужно говорить авторам.

— Вчера мы с девушками говорили об этом.

— Обо мне?

— Нет, о редакторах вообще и языке, которым они пользуются. Мы старались расшифровать тот странный код, который вы используете в своих отказных письмах.

Он на удивление быстро нашел общий язык с писательницами.

— Однако в сказанном тобой немалая доля истины. И я хочу, чтобы ты знала: я очень сожалею о том, что испортил тебе деловую поездку. Больше такого не повторится.

— Больше меня скорее всего никуда и не пошлют.

— Тогда можно гарантировать, что никогда больше ничего подобного не сделаю.

Я рассмеялась. Таким я Флейшмана еще не видела. Искреннее раскаяние не было его сильной стороной, вот и получалось не очень. Но он старался.

То есть сделал шаг в правильном направлении.

— Ничего ты не испортил, — пришлось признать мне. — В принципе ни-че-го.

— Но твое свидание с этим парнем…

— Дэном. — Я вздохнула. — Это было не свидание.

А что еще я теперь могла сказать?

Его брови сошлись у переносицы.

— Куда он подевался? Почему вы не остались в баре?

— Он поднялся к себе, как только мы вернулись в отель. Хотел лечь спать, чтобы успеть на ранний рейс. — Тут я забеспокоилась. — Надеюсь, этот инцидент не усложнит наше дальнейшее сотрудничество.

— А если и усложнит, что с того? — пожал плечами Флейшман. — Писательницы, с которыми я вчера говорил, о нем не очень высокого мнения.

— Он представляет многих наших авторов.

— Правда? Кого?

— Шанну Форрестер, Джой Силвер…

Дальше мне продолжать не пришлось.

— Он агент Джой Силвер? — переспросил Флейшман. — Правда? Я ее люблю.

— У него много хороших клиентов.

— И ты говоришь, он уже уехал?

— Думаю, что да. Возможно, уже находится по ту сторону Скалистых гор.

Завтрак мы закончили в мирной обстановке. Флейшман молчал, занятый своими мыслями. А потом, когда я решила, что уже пора собираться в аэропорт, вдруг спросил, не хочу ли я прогуляться по городу, посмотреть, что тут интересного.

— А что тут интересного?

— Согласно путеводителю, где-то неподалеку огромный книжный магазин.

Мой самолет вылетал в начале первого.

— Уже почти девять.

— Боишься опоздать на наш рейс? Еще масса времени.

Наш рейс?

— Я возвращаюсь вместе с тобой.

— Ты думаешь, мы успеем?

Флейшман небрежно махнул рукой:

— Я никогда не опаздывал на самолет.

Я приняла душ и оделась в рекордное время, и мы направились в «Город книг». Магазин был огромным, чтобы ориентироваться в нем, требовалась карта. В итоге мы провели там больше времени, чем хотели. И конечно же, в аэропорт прибыли, когда очередь к сканерам службы безопасности вытянулась на мили.

В опоздании, правда, был один плюс: я напрочь забыла о тех ужасах, которые поджидали меня впереди. И Флейшман, за что ему отдельное спасибо, купил мне какие-то таблетки от тошноты в газетном киоске в аэропорту. К тому же при регистрации нам дали места рядом.

Короче, мы успели к самому окончанию посадки.

— Мы все сделали правильно, — заявил Флейшман, когда мы торопливо шли по телескопическому трапу. — Если бы приехали раньше, пришлось бы сидеть в аэропорту.

Такая вот у Флейшмана интересная логика.

Когда нас, как скотину, прогоняли мимо первого класса, я увидела знакомого мужчину, который сидел в большом, обитом кожей кресле с бокалом «Кровавой Мэри» в руке. Дэн!