Игра в большинстве - Даниэла Стил

– Как это случилось? Он в сознании? С ним все в порядке?

Она уже стояла возле кровати, готовая бежать. На ней были джинсы и футболка, сандалии она надела, пока расспрашивала сестру.

– Его только что привезли, сейчас обследуют. По дороге в госпиталь он потерял сознание, но сейчас уже пришел в себя. Вы можете перезвонить через час.

– Спасибо, – сказала Лиз, запыхавшись. – Передайте, что я его люблю.

Это было то самое, чего она боялась в последнее время, и ей пришло в голову, что она предчувствовала беду. Ее преследовали мысли о надвигающейся катастрофе, как будто должно случиться нечто ужасное. Может быть, уже случилось. Но она надеялась, что инфаркт не приговор и Маршалл в надежных руках. Положив трубку, она схватила сумочку и ключи и, заскочив в комнату Линдсей, в панике сообщила:

– Я возвращаюсь в город.

Линдсей посмотрела на нее с удивлением:

– Почему? Что случилось?

Мгновение Лиз колебалась, говорить ли ей. Но ей уже шестнадцать лет, она достаточно взрослая, чтобы знать правду, тем более что он ее отец.

– У папы случился сердечный приступ. Его только что доставили в «Марин дженерал». Я уезжаю немедленно.

Лиз знала, что Линдсей справится одна, а утром придет домработница. Кроме того, она может позвонить соседям, если возникнут проблемы, и остаться у них.

Линдсей мгновенно выскочила из постели, закрыла флакончик с лаком для ногтей и сунула ноги в шлепанцы, стоявшие на полу около кровати.

– Я еду с тобой.

Она вслед за матерью вышла из комнаты, а Лиз тем временем спускалась по лестнице. Она не стала спорить с дочерью и была даже рада, что та захотела поехать.

Они забыли выключить свет, но не обратили на это внимания, так как Лиз не хотела терять время. Спустя две минуты они уже сидели в машине, и Лиз ехала настолько быстро, насколько это было возможно. Она знала, что сможет доехать до Марин за три часа, учитывая отсутствие трафика, а по дороге они могли позвонить в больницу и узнать, как там дела. Лиз не была так напугана с тех пор, как Том упал с лошади в семь лет и получил сильнейшее сотрясение мозга, а с Линдсей в двухлетнем возрасте от высокой температуры случился судорожный припадок. А сердечный приступ мог быть очень серьезным. Она молилась, чтобы с Маршаллом все было в порядке.

Спустя полчаса они уже выехали на шоссе. Лиз молча вела машину. Линдсей видела, в каком состоянии мать, и знала, как она любит мужа. И хотя сама она считала, что временами отец был занудой, тоже его любила.

– С ним все будет в порядке, мам, – попыталась она подбодрить Лиз, и та кивнула, хотя на глазах у нее были слезы.

Она была уверена, что причиной всему явилось обвинение в сексуальных домогательствах. Это было очень тяжелое время для всех них. Она ненавидела эту женщину за ее лживые показания. С тех пор все изменилось. Сама Лиз находилась в состоянии паники из-за того, что может еще произойти, и сейчас чувствовала себя виноватой в том, что изводила Маршалла и все время плакала. В последние три месяца она была очень расстроена, а он был так терпелив с ней. И вот теперь случилась еще одна катастрофа. По крайней мере он не курил и пил очень мало, но зато так много работал, и вся ответственность за управление МОИА лежала на его плечах. Она подумала, что, возможно, теперь ему придется уйти с работы. Ему всего пятьдесят один год, но, возможно, он сможет вернуться к работе после случившегося. Она размышляла, будут ли ему делать ангиопластику, или шунтирование, или поставят стенты, как мужьям некоторых ее подруг. Мысли роились у нее в голове, но шоссе было пустым и они ехали очень быстро. Лиз просто летела.

Через час пути они позвонили в госпиталь. Сестра, ответившая на звонок, сказала, что его положение стабильное и ему делают ангиографию. Лиз подумала было позвонить Тому и Джону, но хотела сначала выяснить подробности.

Лиз припарковалась на стоянке около «Марин дженерал» сразу после полуночи. Они доехали меньше чем за три часа. Лиз выскочила из машины и влетела в приемный покой, Линдсей последовала за ней. В приемном покое сообщили, что Маршалла перевели в блок интенсивной терапии. Это обеспокоило Лиз, и она взглянула на дочь с выражением страха на лице. Они обе старались не расплакаться, когда, держась за руки, вошли в лифт, чтобы подняться на нужный этаж. Лиз подбежала к дежурной сестре и назвала свое имя.

– Он только что вернулся после ангиографии, – сказала сестра с сочувственной улыбкой.

Для Лиз и Линдсей это прозвучало устрашающе, но по крайней мере он жив.

– Как он? – прошептала Лиз, опасаясь услышать страшные новости.

– Он держится молодцом. Наш постоянный врач сейчас с ним. Мы поместили его в отдельную палату. Вы можете навестить его, если хотите.

Лиз обрадовалась, что ей не придется идти мимо всех маленьких палат с пациентами, подключенными к мониторам, и перепуганными родственниками, сидящими возле них. Сейчас она была одной из них. Линдсей последовала за ней к палате, на которую указала сестра, и Лиз осторожно открыла дверь, не представляя, что там обнаружит. Первое, что она увидела, было лицо ее мужа, выглядевшего бледным под слоем загара и слегка мрачным. Он с серьезным видом разговаривал с врачом, молодым темноволосым мужчиной в белом халате, который показался Лиз похожим на подростка. Он улыбался Маршаллу, а тот удивленно смотрел на жену.

– Что ты здесь делаешь?

Он не звонил ей, но смутно припоминал, как ему сообщили, что кто-то позвонил. В палате рядом с его кроватью стоял монитор и тихо подавал сигналы, но диаграмма на экране выглядела ровной, как заметила Лиз, наклоняясь к нему, чтобы поцеловать и взять за руку.

– А ты, наверное, думал, что я сижу в Тахо и жду известий о том, как ты себя чувствуешь?

В ответ он улыбнулся. Он слишком хорошо ее знал.

– Что-то поздно ты приехала, – поддразнил он жену. – Я нахожусь здесь уже три часа.

Она пожала его руку и посмотрела на доктора.

– Как он?

Лиз хотела получить информацию из первоисточника, а не приукрашенную версию от Маршалла, которую тот предпочел бы сообщить ей, чтобы не волновалась.

– С ним будет все в порядке, – заверил доктор, взглянув на Маршалла, который с глуповатым видом лежал на спине, придавленный внизу живота аппаратом для ангиографии.

– У меня не было инфаркта, – сказал Маршалл, опередив доктора, считая, что должен сказать ей хотя бы это.

– Это выглядит как серьезное предупреждение, – нахмурившись, произнесла Лиз, обеспокоенная тем, что он потерял сознание в карете «скорой помощи» по дороге в госпиталь. – Это должно тебя хоть чему-то научить. Пора сбавить темп жизни, – проворчала она, и доктор согласно кивнул. Они как раз обсуждали это, когда она вошла в палату.

– Это даже не было предупреждением, – признал Маршалл. – Они обследовали меня с головы до пят. Очевидно, это была такая мелочь, как обычная паническая атака. Просто я невротик и нахожусь под сильным давлением стресса.