Доминика и Бовалле - Джорджетт Хейер

— Я давно так не веселилась, — сказала она. — А сейчас я отправляюсь спать. Полагаю, утром мы узнаем что-нибудь новое. Пойдемте, дорогая. Вы с нами, дон Диего?

Он простился с ними жестом. Ему еще нужно было многое сказать, и он сгорал от нетерпения.

— Я скоро буду, сеньора. Не дожидайтесь моего возвращения.

Донья Беатриса повела племянницу проститься с хозяйкой дома.

Доминика прекрасно понимала, что сейчас ей предстоит гораздо более трудная битва, чем та, которую она выдержала. Пока они тряслись в карете по дороге домой, дону Родригесу было позволено высказываться, сколько душе угодно. Донья Беатриса откинулась на подушки и не мешала ему болтать всю дорогу. Он восклицал, удивлялся, предполагал в свое полное удовольствие, а племянница вставляла слово, когда ей это удавалось.

Так они доехали до Каса Карвальо. Донья Беатриса поднялась наверх вместе с племянницей и последовала за ней в ее комнату. Доминика прекрасно владела собой. Итак, в бой! Сейчас они померяются умом!

Донья Беатриса опустилась в кресло у окна.

— Теперь все ясно! — весело сказала она. — Какой у вас отважный возлюбленный, моя дорогая! Да, меня провели. Должно быть, я старею.

Она покачала головой.

— Боже мой, сеньора, значит, вы тоже одурачены? — презрительно спросила Доминика.

— Не заблуждайтесь, дорогая, — спокойно ответила донья Беатриса. — Я желаю ему успеха. Диего был в великом волнении, не правда ли? Да, многие из них сегодня здорово струсили. Браво, Эль Бовалле! Но я думаю, вас непременно надо увезти в деревню. — Она улыбнулась. — Очаровательный роман, моя дорогая. Как жаль, что из него ничего не выйдет.

Доминика прижала руки к вискам.

— У меня от вас просто голова раскалывается! — пожаловалась она. — Я люблю пирата? Сохрани вас Бог, сеньора, что еще вы про меня выдумаете?

Донья Беатриса кивнула.

— Прекрасно сыграно, дорогая. Вы умнее, чем я предполагала. Однако сейчас вам не надо так осторожничать. Я вовсе не желаю, чтобы ваш герой погиб. Уверяю вас, это так. Я не могу не уважать человека, столь бесстрашного. Интересно, как ему удалось пробраться со своими бумагами? Не сомневаюсь, это весьма любопытная история. Увы, я ее вряд ли услышу. — Она вздохнула. — Что касается вас, дитя мое, то вас надо как можно скорее увезти отсюда.

— Почему? — Доминика взглянула на нее с недоумением. — Неужели мне грозит опасность только из-за того, что ваш бесчестный сын обвиняет меня в том, будто мой возлюбленный — пират?

— Да, как глупо с его стороны! Безумие! — согласилась тетушка. — У него нет головы на плечах. Он наговорил достаточно, чтобы привести к нам в дом инквизицию. Это одна из причин, моя дорогая, по которой вас надо увезти и немедленно обвенчать. Мы опровергнем обвинение вас в ереси. Несомненно, если бумаги Эль Бовалле в порядке — а я не удивлюсь, если это так, — его выпустят на свободу. А человек, который, рискуя жизнью, пробрался в самое сердце Испании, вполне может похитить вас у меня из-под носа! Ну что же, дитя мое, честь ему и хвала, если он на это способен, но вы не можете ожидать, что я стану ему помогать.

— Если его бумаги в порядке, — сказала Доминика, — и он окажется тем человеком, за которого себя выдает, чего бояться?

— О, у меня тоже есть мозги. Теперь я вижу многое из того, что, признаю, прежде ускользнуло от меня. — Донья Беатриса пригладила тяжелый шелк своего платья. Она все еще улыбалась и была, как обычно, невозмутима. — Такой привлекательный мужчина — и пират. Я вовсе не виню его, моя дорогая. Вы прекрасно провели время на борту корабля, не так ли? Должно быть, это было чудесно. Допускаю, что вы немного погрустите. Это пройдет, и вы будете помнить, что на вашу долю выпало больше приключений, чем на долю чуть ли ни всех женщин в этом скучном мире. Но мы уедем из Мадрида, непременно уедем.

— Как вам угодно, сеньора. Однако вы не привели ни одного разумного довода.

Донья Беатриса взялась за свой веер.

— Я приведу вам довод, который, возможно, покажется вам разумным, дитя мое. Если вы останетесь здесь, вас могут допросить. Мне бы этого не хотелось.

— А мне бы очень хотелось, тетя. Я могу только повторить то, что уже сказала.

— У короля Филиппа и его Святой инквизиции не очень-то деликатные способы получения сведений, — мягко заметила ее тетка. — Достаточно вреда наделано и без того, чтобы вас заподозрили в ереси. — Она поднялась и своей томной походкой направилась к дверям. — Мы выдадим вас замуж, дорогая, чтобы вы были в безопасности, и придумаем какую-нибудь историю. Насколько я понимаю, дитя мое, лучше всего вы поможете своему смелому возлюбленному, если подобным образом солжете тем, кто подозревает вас и его.

На следующий день атака возобновилась, теперь со стороны дона Диего, еле сдерживавшего ярость. Он добивался, чтобы кузина вышла за него замуж, намекая, что его отец может походатайствовать за Эль Бовалле, и заверял в своих намерениях ему помочь.

Это была неправильная тактика, и Доминика презрительно скривила губы. Она прекрасно знала, что, если будет доказана личность Бовалле, его не спасет ничто на свете. Вмешается Святая инквизиция и потребует его себе. Дону Диего было вовсе не обязательно говорить, что она увидит, как ее возлюбленный горит на костре, — она это знала и, уже пережив эту ужасную картину в воображении, теперь даже не изменилась в лице. Отчаянное положение придало ей мужества и обострило ум. Девушка не колебалась, не бледнела и все еще могла презрительно смеяться.

— Это очень мило с вашей стороны, кузен! — насмешливо заметила она. — Если бы этот несчастный шевалье действительно был Эль Бовалле, я бы непременно воспользовалась вашим предложением.

О, у нее и теперь был острый как бритва язык! Она увидела, как он вспыхнул и закусил губу, и присела в реверансе.

— Но шевалье де Гиз меня не интересует, мой милый кузен, к тому же я не сомневаюсь, что он не нуждается в моей помощи.

Дон Диего схватил ее за запястье и встряхнул.

— Вы думаете, что перехитрили меня? По-вашему, я не знаю, кто такой этот малый? Ничего, вы увидите, как он будет гореть!

Доминика пренебрежительно улыбнулась:

— В самом деле? Я думаю, кузен, вы очень скоро поймете, что вы — глупец. Отпустите мою руку. Вы ничего не добьетесь подобным поведением.

Дон Диего оставил ее и отправился к матери, в раздражении кусая ногти. Спокойствие матери еще больше вывело его из себя, и он стал требовать, чтобы девушку немедленно увезли.

Донья Беатриса ласково взглянула на него. По-видимому, ее забавляло волнение сына, и она сразу же разгадала, в чем дело.

— Похоже на то, мой дорогой Диего, что вас изрядно напугал этот англичанин.

— Я не боюсь ни одного человека, сеньора, но этот дьявол… — Он перекрестился. — Тут замешано колдовство! Вы не беседовали с Перинатом. Дон Максия мне сказал, что Эль Бовалле в союзе с дьяволом. А иначе как бы он смог попасть в Испанию и потопить так много наших славных кораблей? Мы знаем, что Эль Дрейк использует черную магию, а это его ученик.