Черный лебедь - Виктория Холт

— Скорее вам доставляет большую радость присутствие вашей дочери.

— Я думаю и о вас.

— Вы очень заботливы. Но мне кажется, что я злоупотребляю вашим гостеприимством. Думаю, мне пора домой.

— Это невозможно, Люси! А как же Белинда?

— Белинда вовсе не обязана возвращаться вместе со мной.

— Она будет ужасно расстроена вашим отъездом, Впрочем, как и я. Роберт вернется, как только уладит деловые проблемы, и тогда будет сразу объявлено о помолвке. Мне хотелось бы поговорить с вами о под готовке к свадьбе и так далее.

— Обо всем этом с вами поговорит Белинда.

В общем-то, я думаю…

— Люси, я уже давно хочу вам что-то сказать.

Я Полюбил вас. Я сознаю, что старше вас, но сердцем я молод. Люси, я хочу жениться на вас.

— Жениться!

— Кажется, вы удивлены. Мы ведь с самого начала ладили друг с другом, верно?

— Конечно, но…

— Так почему же нет? Вы счастливы в этом замке, разве не так?

Я не отвечала. Я не могла искренне сказать, что счастлива здесь. Меня все время мучили какие-то дурные предчувствия. Может быть, потому, что я подсознательно чувствовала его чрезмерный интерес ко мне?

А может быть, потому, что я продолжала переживать смерть отца и была не уверена в том, какова моя роль в осуждении человека, подозреваемого в убийстве? Быть может, дело в том, что человек, за которого я собиралась выйти замуж, пропал. Я приехала сюда, неся на себе все это бремя. Нет, безусловно, я не чувствовала себя здесь счастливой.

— Ах, Люси, — сказал Жан-Паскаль, — значит, это отказ.

— Вы любезный хозяин и были очень добры, пригласив меня вместе с Белиндой, но я не способна быть счастливой. Мой отец…

— Конечно. Конечно, я все понимаю. Я повел себя бестактно и глупо. Он взял меня за руку. — Люси, я люблю вас. Я уверен, что могу сделать вас счастливой.

Я дам вам насыщенную радостную жизнь. У нас будет счастливый брак. Я обещаю, главной заботой моей жизни будете вы.

Мне очень хотелось побежать вверх по мраморным ступеням, в замок, в свою комнату, собрать вещи и удрать отсюда.

Сама мысль о браке с ним наполняла меня отвращением.

— Простите, — сказала я, — Но я не могу думать о браке.

— Возможно, я слишком поспешил.

— Нет, дело не в этом. Я не хочу замуж. Я благодарна за ваше отношение ко мне, но выйти за вас замуж не могу.

— У вас есть время подумать.

— В этом нет необходимости. Никакие размышления не заставят меня передумать.

Жан-Паскаль нахмурился. На меня опять нахлынуло беспокойство. Я была уверена, что в гневе он страшен.

Он сел на скамью, свирепо глядя на озеро.

Дьявол начал приближаться. Мне показалось, что лебедь почувствовал состояние Жан-Паскаля и решил, что этот гнев относится к нему.

Я сказала:

— Смотрите! Лебедь подплывает!

Я встала, готовясь отступить, поскольку знала: как только мы дадим ему понять, что не собираемся приближаться к берегу, лебедь вернется на середину озера.

Жан-Паскаль тоже встал, но отступать не собирался. Он огляделся в поисках оружия, быстрым движением сломал ветку с ближайшего дерева и подошел прямо к кромке воды. Лебедь взлетел и попытался атаковать Жан-Паскаля, яростно отбивавшегося от него.

Некоторое время было неясно, на чьей стороне перевес, но потом Жан-Паскаль овладел ситуацией.

Лебедь, очевидно, понял это и, неожиданно развернувшись, улетел на середину озера, где его спокойно поджидала подруга.

Я была напугана. В этой умышленно спровоцированной атаке я увидела определенный смысл. Жан-Паскаль был сердит, даже разъярен — из-за меня, конечно, из-за моего отказа. Ему нужно было на ком-то выместить свой гнев, и для этого он избрал лебедя.

Меня била дрожь. Было что-то маниакальное в том, как он обращался с этим прекрасным существом.

Возможно, он представлял, что избивает меня?

Я направилась к замку. Жан-Паскаль догнал меня, как всегда улыбающийся и учтивый.

— Настало время дать Дьяволу урок, — сказал он.

Я ничего не ответила, и он добавил:

— Люси, я не считаю ваш отказ окончательным ответом. Подумайте об этом, хорошо? Обещайте мне хорошенько подумать. Только представьте, что это может значить для вас. Мы будем счастливы вместе, Люси, я знаю. Обещайте серьезно подумать об этом.

Я понимала, что поступаю трусливо. Но я находилась в его доме, была его гостьей, и к тому же меня сильно потрясла только что разыгравшаяся сцена.

Я не смогла признаться в неприязни, которую к нему испытывала, поэтому кивнула в знак согласия.

* * *

Мне хотелось бежать отсюда, но я не знала, как это сделать. Сюда мы приехали вместе с Белиндой. Решусь ли я пуститься в обратное путешествие одна? Смогу ли все объяснить Белинде? Она не поймет.

Я пыталась отрепетировать свой монолог. Что-то вроде: «Твой отец предложил мне выйти за него замуж. Я не согласилась, поэтому не могу оставаться в его замке». Нет, так не пойдет. Белинда скажет, что я дура, если отказала ее отцу. Я уже представляла ее комментарий: «Да это же будет просто великолепно для тебя. Мой отец богат и влиятелен. Что же касается тебя, Люси, вряд ли тебя можно назвать троянской Еленой или Клеопатрой. Тебе следует выйти за человека старше тебя. В тебе самой есть какая-то старческая рассудительность. Молодым людям это не нравится. Я думаю, его предложение — лучшее из всего, что только можно себе представить».

Как объяснить ей, что он пугает меня, что моя плоть протестует, когда он оказывается рядом со мной! Я и не представляла, что он собирается жениться на мне.

Нужно бежать отсюда, и побыстрей.

Самое лучшее; что можно было сейчас придумать, — это уединиться и поразмышлять обо всем. Но если прогуливаться по парку, то есть вероятность лицом к лицу столкнуться с Жан-Паскалем. Я спустилась на конюшню и сумела выехать из дома незамеченной.

Через некоторое время я обнаружила, что направляюсь к дому Фицджеральдов. Довериться им во всем я, разумеется, не могла, но чувствовала необходимость побыть в их обществе и ощутила огромное облегчение, встретив их. Оба ехали верхом, очевидно, куда-то по своим делам. Они радостно приветствовали меня.

— Вы хотели навестить нас? — спросила Филлида.

— Ну, не совсем. Я просто подумала, что будет очень приятно встретиться с вами…

— Несомненно. К сожалению, мы сами отправляемся с визитом. Какая жалость!

— Приезжайте завтра во второй половине дня, — сказал Роланд. — Мы будем дома.