Храню тебя в сердце моем - Фиона Макинтош

Иди в отчаянии ходила по комнате. Эйб уже бросил попытки успокоить дочь, которая просто сходила с ума из-за опоздания мужа. Он уже испробовал все способы ее утешить и в конце концов был вынужден неохотно признать, что между влюбленными существует какая-то нематериальная связь, доступная только им. Он не мог этого объяснить – возможно, биолог или хотя бы один из этих новых философов или теологов, которые называют себя психологами, и смог бы. Но это и не нуждалось в объяснениях. Он знал это по себе с Ниной.

Иди постоянно бормотала: «Я просто чувствую, что что-то не так». Эйб смирился с тем, что, возможно, она и правда чувствует, а учитывая, что они так мало знали о прошлом Тома, пожалуй, его исчезновение было не таким уж маловероятным.

Прошло много времени, и начался шаббат. Эйб не сомневался, что этот человек обожает его дочь и испытывает глубокое уважение к ее вере. Том не опоздал бы на шаббат, хотя и был иноверцем. Эйбу нравилось думать, что Том носил бороду, чтобы больше походить на еврейских мужчин в знак уважения к своей новой семье. Он печально поджал губы, видя, как страдает дочь, когда она снова выглянула из окна в надежде увидеть мужа, и Эйб все больше и больше убеждался, что эта надежда тщетна.

С тех пор как в ее жизни появился Том, Иди постоянно улыбалась и смеялась. Даже взгляд Тома через всю комнату поднимал ей настроение – им были не нужны слова. Она сшила себе новый гардероб для беременности, вся одежда была красивой и стильной. Эйб догадывался, что у нее, вероятно, уже припасен целый ящик детской одежды, сшитой ею же. Он не сомневался, что малыш будет самым модным ребенком в Англии.

Его внук. Сердце Эйба запело при мысли об этом. Новое поколение Валентайнов. Он надеялся, что это будет мальчик, похожий на Дэниела.

В дверях высокая француженка заваривала бесконечные чайники чая, никогда, казалось, не пробуя результатов своей деятельности, и разливала по чашкам с тех пор, как Эйб прибыл в коттедж в четыре часа дня. Стройная женщина ходила так, словно плыла над полом.

– Вам что-нибудь принести, господин Валентайн? – спросила Мадлен.

– Нет, дорогая, большое спасибо за вашу помощь.

Она тихо вздохнула.

– Я предпочитаю быть занятой.

– Как давно вы знакомы с моей дочерью?

– Познакомились только сегодня. Вам нравится ее прическа?

– Я просто потрясен. Я предпочитаю длинные волосы, как у ее матери.

– Но выглядит все равно неплохо? – предложила компромисс та с легкой улыбкой.

– Да, выглядит неплохо. – Он хотел сказать, что не понимает этого. – Мне все нравится в Иди.

Она кивнула.

– Мне кажется, мы с ней будем хорошими друзьями. Я люблю честных людей. Иди искренняя.

Он нахмурился.

– Значит, вы не знаете Тома?

Мадлен пожала плечами.

– Никогда его не видела. Я живу не в этой части Эппинга, хотя здесь довольно красиво. Может, стоит переехать. – Она лениво улыбнулась, словно дразня его. – Она даже не показала свадебные фотографии.

Эйб тихонько выругался.

– С этим нам не повезло. А было несколько прекрасных моментов.

– Что же случилось?

– Пожар в фотостудии, – сказала Иди, которая снова вернулась в комнату, завершив очередной лихорадочный круг по дому. – Сгорела вся пленка, а Том отказался фотографироваться еще раз. – Она вздохнула. – Он согласился сделать новые снимки с нашим ребенком, когда он родится. – Она рассеянно погладила живот и отошла.

Часы на каминной полке – один из свадебных подарков Эйба дочери – пробили девять вечера, но темнеть начало только сейчас. Никто не поел, и Эйб произнес субботнюю молитву над куском хлеба с маслом, потому что не хотел больше ничего, несмотря на усталые увещевания Иди. Сама она отказывалась есть что-либо, только время от времени прихлебывала чаю.