Записки успешного манагера - Эмилия Прыткина

Это камень в мой огород. Швидко вставил новую бумагу и крикнул на весь офис:

— Парни, не печатать, а то убью!

— Не бу-у-удем, — отозвался офис.

Принтер заработал, я села за компьютер и написала Швидко:

Прости, что так получилось.

Да ладно, бывает, а что за мужик? — поинтересовался он.

Это покойный муж моей подруги, она попросила его фотографию распечатать, — соврала я.

Не могла же я ему сказать, что я, взрослая девочка, занимаюсь всякой херней типа визуализации объекта и воздействия на него на расстоянии.

Знакомое лицо у мужика, я его где-то видел, он не киевлянин? — написал Швидко.

Нет, — ответила я, — он харьковский бизнесмен. Убили его два месяца назад.

Ненавижу в себе эту черту характера: как начну врать, так не могу остановиться. А что делать?

— Какого хрена!!! — заорал арт-директор через пять минут, да так, что я чуть не оглохла.

— Что такое? — испуганно спросила Мимозина.

— Это я хочу спросить, что это такое! — заорал он еще громче, подбежал ко мне и стал трясти кипой листов с изображением Багатского.

— Я не знаю, — ответила я и побледнела.

— Зато я знаю, я знаю, у нас работают менеджеры, которым надо курей считать в курятнике, а не штаны здесь просиживать за счет студии. Матчасть учите, дуры несчастные! Открывай настройки принтера.

Открыла настройки.

— Что там написано в поле «Количество экземпляров»? Что там за циферка стоит, а?

— Сорок штук, — сказала я и схватилась за голову.

— А почему их сорок?

— Не знаю, наверно, случайно так получилось.

— Случайно, а мне всю бумагу перевела, что теперь делать? — заревел арт-директор и выбежал в коридор.

Вслед за ним бросился коммерческий директор и, окинув меня таким уничижающим взглядом, что я чуть сквозь землю не провалилась, прошипел:

— Из зарплаты вычту.

— Да вычитай! — ответила я и разревелась.

Никогда в жизни не плакала на работе, а тут разревелась. Мимозина и Швидко принялись меня утешать.

— Я сейчас с ним поговорю, — сказал Швидко и направился в коридор, где курили арт-директор и Пробин, но я схватила его за рукав:

— Не надо. Я сама с ним поговорю.

Сердце мое переполнилось такой ненавистью, что к моменту возвращения арт-директора я готова была не только поговорить с ним, но и перегрызть ему глотку. Никто на меня никогда не орал и не обзывал дурой, и ему не позволю. Вытерла слезы, пошла покурила, сжала руки в кулаки и вошла в дизайнерскую, исполненная решимости высказать Мишкину все, что я про него думаю: что он самодур и идиот, что нисколько он не гениален, а просто строит из себя бог знает кого. Пусть орет дома на своих кошек: посадит в ряд и чихвостит каждую по полчаса, а на меня нечего повышать голос, иначе в один прекрасный день я невзначай зарежу его кухонным ножом, как мой двоюродный дядька свою жену. Набрала в легкие побольше воздуха и только открыла рот, как вдруг арт-директор повернулся ко мне и тихо произнес:

— Извини, что наорал на тебя. Привычка у меня такая. Я сам виноват. Я всех предупреждаю, чтобы они проверяли настройки, а тебя не предупредил. Не бойся, никто из зарплаты ничего не вычтет. Хочешь конфетку?

— Хочу. — Я сразу забыла все, что хотела сказать. — Ты тоже меня извини, впредь я буду внимательнее.

— Ну вот и хорошо. В Киев сегодня?

— Ага, — ответила я.

— Если будут доставать, не цацкайся с ними. Хрен с ним, с сайтом этим. Вернем мы им деньги, пусть других подрядчиков ищут.

— Хорошо, — и, успокоившись, я пошла собираться.

Хороший у нас все-таки арт-директор, нервный немного, но хороший. Другой бы семь шкур спустил.

Отправили Чайку в заслуженный отпуск. Провожали всем коллективом, просили привезти из Крыма вина.

Поехала домой и переоделась.

— Костюм надень, — посоветовала мама.

— Хренушки, не заслужили они костюма. В джинсах поеду, — ответила я.

Швидко проводил меня на поезд, нежно и долго целовал на перроне, посмотрел на меня и сказал:

— Береги себя, радость моя.

— Ты себя тоже, любимый. — На глаза мои почему-то навернулись слезы.

Зашла в купе. Слава тебе господи, в этот раз нет никаких слепых дедушек, испуганных тетушек и пьяных мужиков. На одной полке сидит молодой человек интеллигентного вида, а на другой толстая девушка в колготках в сеточку. Больше никого нет.

Легла на свою верхнюю полку и расслабилась. Хрен с ним, с проектом, и наплевать на завтрашние переговоры с начальством, главное, что есть на этом свете человек, который меня любит, а все остальное ерунда. Полежала немного и решила все-таки повизуализировать Багатского. Перерыла всю сумку, а фотографий-то нет. Есть ежедневник, визитки, помада и тушь, полотенце, а фоток нет — забыла их на рабочем столе. По памяти не смогу его визуализировать, потому как лицо у него очень уж обычное и невыразительное, то ли дело Грач с чернющими кустистыми бровями и пухлыми губами. Плохо дело, одна надежда на Мимозину и ее божества.

— Девушка, а вы не хотите со мной коньячку выпить? — поинтересовался слащавый молодой человек с нижней полки.

— Нет, — сухо ответила я.

— А в ресторанчик сходить?

— Я спать хочу, отстаньте.

— Ну и как хотите, — сказал он и перенаправил свое внимание на толстую девицу, сидевшую рядом и читавшую какую-то брошюру, на обложке которой были изображены куры и яйца.