Игра - Бренда Джойс

— Я не понимаю.

Он беспокойно заерзал, переводя взгляд с ее глаз на губы, потом на грудь.

Черт побери, ты прелестна, но… ты не дочь Десмонда. Графа больше нет. Обручение стало недействительным с того дня, как граф Десмонд перестал существовать. Теперь тебе ясно?

Катарина вскочила на ноги:

Земли моего отца перешли в собственность короны, его лишили титула. Но я-то существую, Хью.

Хью тоже поднялся.

Катарина, я представил дело на суд клана. Судьи согласились, что, если твое имя упоминается только раз, обручение являлось контрактом между мной и дочерью графа, а не между мной и Катариной Фитцджеральд.

Она ахнула.

Так решили судьи, Катарина. Вскоре после суда над твоим отцом.

Ее как обухом по голове ударили, но в глубине души она давно знала — что-то неладно, раз за все эти годы он не написал ей ни слова и не послал за ней. Теперь все стало ясно. Дочери графа Десмонда больше нет. Хью Бэрри не собирается жениться на Катарине Фитцджеральд — госпоже Никто. Хотя слезы готовы были хлынуть из ее глаз, она вздернула подбородок:

И кто же решил представить дело на суд клана? Он ответил не сразу:

Я сам. Конечно, я. Кэти, как бы ты ни была красива, я не могу на тебе жениться. У тебя нет ни имени, ни приданого — ничего. Ты должна это понять.

Ей удалось сдержать слезы.

Кроме того, я уже три года как обручен с дочерью графа Томонда. Этой весной ей исполнится пятнадцать, и мы сочетаемся браком.

Катарина расправила плечи.

— Мне это безразлично.

— Кэти. — Он взял ее руку. — Давай поговорим с глазу на глаз.

— Нет.

— Прошу тебя.

Катарине и вправду было безразлично, что он скажет, ведь он ясно дал понять, что женится только на дочери аристократа, имеющей подходящий титул и состояние. Она почувствовала, как Лэм поднялся из-за стола и встал рядом с ней.

— Бэрри, Катарина устала. Ваш разговор наедине можно отложить.

— Не думаю, — отрезал Хью.

Катарина сразу ощутила накал страстей между двумя мужчинами. Они ненавидели друг друга, и нужен был только повод, чтобы выхватить оружие.

Хорошо, — сказала она, делая шаг в сторону Хью. Все, что угодно, лишь бы избежать схватки между ними и завершить этот ужасный вечер.

Хыо улыбнулся и взял ее под руку. Они прошли через холл и поднялись по узким ступеням. Катарина знала, что Лэм наблюдает за ними, ощущала кипящую в нем злость, но ей было все равно. Хотя она и опасалась встретить в Хыо чужого человека, потому что прошло столько лет, все же он когда-то был ее лучшим другом, ее детской любовью. Он жестоко отверг ее, и его предательство поразило ее до глубины души. Как она и опасалась, боясь признаться в этом самой себе, она была ему не нужна, он позабыл ее, выбрав себе другую. В ее голове осталась только одна мысль: «Что теперь будет со мной?»

И ее мысленному взору представился сияющий облик Лэма.

Хыо прикрыл за собой дверь небольшой комнаты наверху, в которой не было никакой мебели, кроме кровати и камышовых циновок.

Ты можешь провести эту ночь здесь, Кэти, — сказал он.

Она пожала плечами, прошла на середину комнаты и остановилась спиной к нему. Он приблизился к ней.

Катарина, мне очень жаль, что ты в полном неведении проделала весь этот путь, думая выйти за меня замуж.

Она ничего не ответила. Она уже взяла себя в руки и повернулась к нему. Только сейчас она поняла, что он немного ниже ее ростом.

— Я рад, потому что ты самая красивая женщина из всех, кого я видел, и если бы ты не приехала, мы могли бы никогда больше не увидеть друг друга.

— Это не имеет значения, — резко сказала она.

— Очень даже имеет. — Хью тронул ее щеку. Катарина поежилась. — Я твой друг, Кэти. Если ты подумаешь, то поймешь, что тебе некуда деться. В Лондон, к отцу? В Эскетон? Но он опустел, и без единого пенни ты будешь только обузой своему дяде и родным, потому, что их положение гораздо хуже моего. Они лишились всего, когда твой отец потерял Десмонд. Я не удивился бы, если бы они отослали тебя обратно во Францию, но они не в состоянии оплатить ни твой проезд, ни содержание в монастыре.

Кожу Катарины стало покалывать от беспокойства — и страха.

Они не откажут мне. Наверняка они смогут меня прокормить, и у нас есть другие дома и замки.

— Кастлмейн, Шанид, Ныокастл, Кастлайнед — все разорены. А в Кастлмейне стоят войска королевы. — Катарина в ужасе ахнула. — У твоих родных остался Дингл, насколько мне известно, но это не большая башня, и сейчас там очень тесно, — сказал Хью, не спуская с нее глаз. — Для тебя там не найдется места.

— Я тебе не верю!

— Я бы не стал тебя обманывать, Кэти, — мягко возразил Хью.

Катарина не переставала теребить складки платья. Ей и в голову никогда не приходило, что потеряно все, кроме Дингла, и, может, нескольких других маленьких старых крепостей.

Они не смогут тебе помочь, — продолжал Хью. — Ты ведь не хочешь выйти замуж за простого овцевода или земледельца?

Она отрицательно качнула головой.

Ты можешь остаться здесь, — сказал Хью. Катарина поймала его откровенный взгляд и чуть не заплакала. Что кроется за этим предложением?

— Почему у тебя такой удивленный вид? Может, ты думала, что я откажу тебе в помощи только потому, что обручен с другой?

— Ты предлагаешь мне жить здесь? — растерянно спросила она.

Он улыбнулся.

Верно. В доме с крепкой крышей над головой, с едой на столе и мягкой теплой постелью.

Катарина вгляделась в его лицо и заметила похотливый блеск глаз. Ей стало трудно дышать.

Ты имеешь в виду мою собственную постель или твою постель?

Он засмеялся.

Ты всегда была умницей, Кэти. Мою постель. Ты будешь делить постель со мной. Я не смогу оставить тебя в покое, если ты станешь жить здесь, под моей крышей, милая. Ты такая красивая. Я хочу тебя. О такой, как ты, мужчина может только мечтать. Мне ужасно жаль, что твой отец всего лишился.

Катарина стиснула кулаки.

— Ты настоящий друг, Хью. Лучше не бывает.

— Почему ты сердишься? Ты уже не ребенок. Ведь это О'Нил разорвал тебе платье?

Она побледнела.

Так я и знал! И ты была девственницей, верно, проведя все эти годы в монастыре? — Он покраснел от гнева.

Она обрела дар речи.

Я все еще девушка, Хью. Он широко раскрыл глаза.

— Тогда я очень рад, а этот О'Нил просто болван. Так как же, Кэти? Что скажешь? Ты останешься со мной?