Полночный всадник - Кэт Мартин

Рамон опустил шляпу на лоб, пришпорил коня и послал его в галоп. Он вернется домой уже затемно.

Испанец едва сдерживал нетерпение.

— Рамон едет!

Сердце Кэрли забилось сильнее. Она подбежала к свекрови, стоящей возле окна:

— Где он? Я не вижу.

— Вон там. — Женщина указала туда, где дорога пересекала протекавший возле дома ручей.

Кэрли впервые видела сеньору де ла Герра такой возбужденной. Обычно она сидела в кресле, глядя в окно. Девушка жалела свекровь, хотя не сразу поняла, как глубоко та скорбит из-за смерти младшего сына.

Как всегда, эта мысль возбудила в ней раскаяние. Если бы она не зазвонила в колокол… Если бы Андреас не попытался похитить ее… Но она сделала это, и теперь он мертв.

Кэрли отогнала от себя неприятные мысли. Судьба распорядилась именно так, но все уже в прошлом. Даже Рамон старался не вспоминать об этом.

Рамон. Она видела, как он едет к ней — высокий, стройный, грациозный, сильный. Никто не умеет так красиво сидеть на коне.

— Он, должно быть, голоден. — Тереза подошла к Кэрли. — Проверь, что осталось после ужина.

Кэрли улыбнулась:

— Да, да, сейчас.

Она побежала на кухню, велела старой индианке подогреть еду для Рамона и вернулась в гостиную. Она хотела встретить мужа во дворе, сказать ему, что жалеет о своем поведении, заверить, что теперь все будет иначе. Но Кэрли не знала, как он отнесется к этому.

Она думала, что научилась вести себя как настоящая леди в школе миссис Стюарт, но там ничего не говорили о первой брачной ночи. Как только Рамон вошел в комнату, их глаза встретились.

Он снял шляпу, повесил ее на вешалку у двери, потом поцеловал мать и тетку. Но его карие бархатные глаза были устремлены на Кэрли и излучали сияние.

— Buenas tardes, дорогая. — Его голос прозвучал тепло, совсем не так, как ожидала Кэрли. — Я скучал по тебе эти дни. — Неужели он простил ее и даст ей еще шанс? Она ощутила ревность к Миранде, подумала, как та вела себя в постели, потом прогнала эту мысль. Рамон — ее муж!

— Рада тебя видеть, Рамон.-Она улыбнулась ему, и в его глазах сверкнул огонь. — Ты голоден?

«Да, — ответили его глаза, — но это не тот голод, который ты имеешь в виду».

— Si. Я не ел с утра.

Она пошла на кухню, стараясь хоть немного успокоиться, потом вернулась с тарелкой cocido [47], говядиной, колбасой, перцем, морковью, бобами, миской тыквенного супа, горячими лепешками и графином красного вина.

— Ты составишь мне компанию? — спросил Рамон и, оторвав взгляд от дымящейся еды, оценивающе осмотрел ее коричневое платье, потом его глаза остановились на ее губах.

— Нет, я… мы уже поели. — Кэрли смутилась и пожалела о том, что не успела как следует одеться и уложить волосы, которые сейчас были скручены на затылке.

— Посиди со мной.

— Хорошо.

— Мама, расскажи, как вы с тетей развлекали мою жену, пока меня не было.

— Твоя жена слишком много работает. — В голосе Терезы появилась теплота, которой Кэрли раньше не слышала. — Помогает этой бестолковой старухе Синее Одеяло. Я говорила твоей жене, что женщины де ла Герра не работают, но она меня не послушалась. Может, послушается тебя.

Рамон тихо рассмеялся:

— Нет, такого с ней еще не было.

Кэрли смутилась: его голос звучал нежно, и все, конечно, заметили это. Надежда вспыхнула в ней с новой силой. Любовь к Рамону переполняла Кэрли. Сегодня ночью она доставит ему радость, постарается вести себя как та, о которой он мечтал.

Когда Рамон поел, Кэрли начала убирать со стола.

Он схватил жену за руку:

— Уже поздно. Оставь это все и иди в нашу комнату. Я приду через минуту.

От его жаркого взгляда у Кэрли закружилась голова. Господи, они думали об одном и том же!

— Да… — прошептала Кэрли. — Я буду ждать тебя там.