Чумовой развод - Алина Савельева

В отличие от Леши, у меня была чистая одежда, но не весь комплект. Решив, что денек можно и без белья провести, я натянула джинсы на голый зад, пока муж, привыкший к идеально выглаженным и свежим сорочкам, сморщившись как гриб сморчок, одевался.

— У меня будет тяжелый день? — неожиданно подкравшись сзади, спросил Леха, намекая на отсутствие белья.

— Ты чего это как с цепи сорвался? — заинтересовалась я повышенной активностью Алексея Владимировича.

— У нас новый медовый месяц! — объявил Леха и сам обрадовался своей придумке.

— Тогда уж все с начала! Конфетно-буке... — я запнулась, вспомнив последний букет не от него и что Лешка мне не дарит цветы без повода никогда.

— Букеты, конфеты, — перечислил за мной Леха, — это я запомнил, но ты мне лучше сразу прямым текстом намекай, что еще захочешь, ладно? А то ты у меня такая загадочная, — снова притягивая меня к себе, засверкал глазами Алешка, опуская взгляд на припухшие от поцелуев губы.

Я? Загадочная? Ого, ничего себе! Вдоволь нацеловавшись, как подростки, ей-богу, которые тайком от родителей, прячась в комнате, занимаются не геометрией, мы наконец соизволили выйти из комнаты.

— На чашку кофе можем рассчитывать? — спросил Алешка у Сергея, хмуро глядя на него исподлобья.

— Конечно! Если на костре только умеете его варить! — недобро пошутил хозяин.

— Электричество отключили? — предположила я, заметив, что плита у Сережи не газовая.

— Отключила! — выделив последнюю букву, ответил Сергей. — Ваша Настенька! Всей деревне!

Лешка что-то еще пытался спросить у Сергея, а я, только бросив взгляд в окно на улицу, сразу побежала облачаться в выданные ранее теплые вещи.

Деревенские жители были около раскуроченной трансформаторной будки, в которой нашел свой приют трактор с ковшом. Но, казалось, никто из них совершенно этому событию не придал значения.

Дружной толпой они повторяли движения за парнем в ушанке под оглушающую музыку «Американ бой» группы «Комбинация», еще один снимал выступление на видео. Это что за отголоски флешмоба почти двадцатилетней давности?

— А что происходит? — спросила я у Светы, которая не спешила принять участие и сплясать как Медведев, только в валенках и посреди заснеженной деревни.

— Самой интересно. Дома-то делать теперь нечего, электричества нет.

— Света, а хочешь, я тебе кофе сварю на костре? — тут же встрял Сергей, подслушивающий нашу громкую беседу. И, продолжая что-то ей обещать, утащил в свой двор.

Люди всех возрастов, от мала до велика, все больше подтягивались к трансформаторной будке. То ли со всей деревни шли узнать, что со светом, то ли просто на громкую музыку и веселые крики.

— Люб, а что, у тебя правда трусы твои украли? — спросила бабуля в синем шерстяном платке нашу вчерашнюю знакомую лекаршу.

— А, — махнула рукой баба Люба, — как пришли, так и ушли! — весело и громко сказала бабушка, вызвав хохот всех, кто услышал их диалог. — Вчерась поймала вора, а сегодня уже на телевизор снимают! Никто даже про трактор не спросит, кто угнал! Я всем интереснее!

Я бы спросила, но, боюсь, ответ мне уже и так известен.

— А где эта звезда «Формулы один»? — спросил Леха у толпы. — Кто гонял на тракторе, кубок кому вручать?

— Снеговиков лепят на дороге, — махнула рукой в сторону баба Люба.

Не сговариваясь, мы с мужем пошли в сторону выезда из деревни, где ватага ребятни во главе с Настей катали снежные шары. Снеговиков вдоль дороги было уже не пересчитать. Штук пятьдесят, не меньше. Все разнокалиберные, наверное, в зависимости от роста его создателя.

— Проснулись? — обрадовалась нам подруга. — О-о-о-о, вижу, и помирились, — довольно добавила она, подметив, что Лешенька стоит, обнимая и грея меня со спины, а я все время верчусь и смотрю на него, будто не веря, что мы снова вместе.