Босс для подруги - Кира Фокс

— Идем, — говорит Глеб и тянет меня вперед, к нему, беря за руку. Вижу, как Матвей стискивает зубы, а взгляд становится злым. Правда, с места не сходит. Так и смотрит, пока мы не подходим к нему достаточно близко, чтобы можно было начать разговор.

— Привет, я Глеб, — представляется одногруппник, отпускает меня и протягивает руку Волошину.

— Матвей, — отвечает тот.

— Мы с Наташей учились вместе, — как ни в чем не бывало продолжает болтать друг. — А вы?

— Работаем вместе, — мрачно говорит Волошин, сверля меня взглядом.

— Да? А Наташа сказала, что уволилась…

Повисает пауза. Неприятная такая, тяжелая.

— Мы можем поговорить наедине? — наконец прерывает молчание мой бывший босс. Друг усмехается в ответ и, поцеловав меня в щеку, прощается:

— Созвонимся, Наташ.

Он уходит, а мы так и стоим молча. Я не знаю, что сказать. Оправдываться? За что? Первый шок прошел, и я начинаю мыслить куда более спокойно и трезво. В конце концов, он сам позволил мне уйти. Моей вины тут нет.

— Я видел твое заявление, — все-таки прерывает молчание мужчина.

— И?

— Раз ты все-таки решила уволиться, мы можем поехать в Москву вместе.

Театр абсурда. Я думала, что сюрпризы на сегодня закончились. Но нет. Кажется, судьба-злодейка решила отсыпать мне за все спокойные годы сразу, открыв карт-бланш каждому, кто захочет выбить из привычной колеи Наталью Кирсанову.

— Вместе? Ты серьезно?

— А что, у тебя есть варианты поинтереснее? — буквально выплевывает он.

— Что ты имеешь в виду?

— Имею в виду твоего друга, который так трепетно тебя держит и целует!

— А что, мне запрещено общаться с друзьями? — складываю руки на груди.

— А ты со всеми друзьями общаешься настолько близко? — кривится Матвей.

— Не думаю, что тебя это касается!

— Вот как мы заговорили, значит. То есть все, что было, — просто пшик?

— А что было-то? — устало спрашиваю я. — Давай начистоту, Матвей. Ты ясно дал понять, что неспособен к открытому диалогу. Ты использовал меня в темную из-за какого-то компромата, о котором даже заикаться нельзя. Так что было?

Он нервно поводит плечом и убирает руки в карманы.

— Получается, наш разговор на твоей кухне, наши поцелуи — все это для тебя ничего не значит?

— А для тебя? Что я значу для тебя? — огрызаюсь в ответ. — Ты просил довериться тебе, и что вышло в итоге? Тебе рассказать, что я чувствовала сегодня?

— Я извинился за это, — глухо произносит он, отводя взгляд. Конечно, зря сейчас бью в эту точку. Но ведь… ведь мне тоже больно! Потому что он мне нравится! По-настоящему! Потому что впервые я ощущаю рядом с мужчиной что-то действительно прекрасное. Но это не значит, что я согласна закрывать глаза на недоверие и какие-то недосказанности.

— Извинился. И я приняла твои извинения. Думаю, на этом стоит закончить.

Часть меня совершенно не согласна с таким решением. Но вторая, более разумная, говорит, что все верно. Что раз мужчина не ответил мне взаимным доверием, то у нас ничего не выйдет и лучше уйти сейчас.

— То есть это все?

Мы снова встречаемся взглядами, и от того, что вижу в его глазах, становится не по себе. Будь я более спокойна сейчас или встреться мы при других обстоятельствах, возможно, я смогла бы остановиться, не решать сгоряча. Но, увы, мы не можем переписать случившееся.

— Видимо, все.

На какие-то считанные секунды на его лице отражается отчаяние, но быстро пропадает. И передо мной снова уверенный в себе дровосек.

— Если это твой выбор — пусть будет так.

Он разворачивается и уходит. А я стою и смотрю вслед удаляющейся фигуре, сдерживаясь из последних сил, чтобы не броситься за ним, не признаться в своих чувствах. Потому что так — правильно. Потому что с самого начала было понятно, что мы слишком разные.