Ты станешь моей - Дана Стар

Вот тут-то меня тряхнуло не на шутку. Одна! Она одна, а они схватили её и держат силком. Проклятье! Я больше терпеть не стану, прикую Нику к себе цепями и ни на миллиметр не отпущу. Что за магнит для несчастий, честное слово?

Я быстро разобрался с недоносками, а свою девочку запер в офисе до тех пор, пока не решил проблемы с говнюками. Как раз на место прибыл Олег Петрович. Мы пересеклись с ним во дворе здания фирмы. Чтобы вернуть любовь Ники, я оплатил все долги их семьи. И без разницы, простит она меня или нет. Я это от души сделал. Безвозмездно. Но если бы она меня простила и мы с ней начали строить отношения с чистого листа, я парил бы на седьмом небе от радости.

Кое-чего я не знал. Тех делишек, которыми, оказывается, промышлял её папочка. Он всячески пытался свести нас как пару. Даже больше — поженить. Нику его признания распалили до чертей. Да и меня тоже. Она обиделась, убежала. Наверное, подумала, что у нас был сговор. Ничего подобного! Я сам её добивался. Потому что понравилась, крошка. Когда она меня отвергла, а отцу нагрубила, мы с ним оба выпали в осадок. Я даже не помню, как он вытащил из шкафчика водку и мы с ним накатили как старые добрые друзья. От горя, что ли?

Я вообще дальше ни черта не помню. Олег Петрович завалился спать прямо на гостевом диване в офисе, а я… Не могу я без Ники. Не могу. В тот вечер мне показалось, что мы… что мы будто разошлись навсегда.

Я не привык сдаваться. Я привык воевать и завоёвывать. Я примчался к её дому, протаранил «Хаммером» скамейку во дворе, ввязался в драку на ровном месте, потому что спятил. Ума лишился. Из-за девчонки. Сам от себя в шоке.

Заметила меня! Моя маленькая… выскочила на улицу в домашних тапках и вцепилась в меня своими хрупкими ручками, домой потащила, рыдала, глядя на меня, убого алкоголика, блин. А потом… потом поцеловала. Когда поняла, что я без неё ничто. Дно пустое. И простила. Моя любимая крошка меня простила.

Я будто заново родился. С тех пор, доверившись друг другу, мы нашли общий язык. Правда, впереди нас ждало ещё одно, не менее сложное испытание — знакомство с моей семьёй.

* * *

Я знал, что они не примут Нику. Но мне как-то плевать. Жить мы с ними не будем. Мы — сами по себе. Единственное, из-за моего личного уважения к ним я решил пожить с мамой и сестрой какое-то время. Они ведь скучали. Меня стали напрягать их косые и недобрые взгляды в сторону моей невесты. Я не сдержался. Ника отдыхала в спальне, когда я пришел вечером домой после насыщенного рабочего дня, проведённого в центральном офисе своей фирмы. Мама встретила меня несколько холоднее, чем обычно. Я будто прочитал её мысли. Она отвела меня в гостиную, присела на диван и тяжко выдохнула:

— Сын, ты уверен, что хочешь взять в жены Нику? Ты много лишишься.

Ямина тоже находилась в комнате. Скрестив руки на груди, покачивая ногой, она сидела в кресле. Выражение лица такое, будто сестричка проглотила лимон.

— Мы против этого брака, — вмешивается сестра. — Фида, вот кто тебе пара! Она любит тебя. Правда, любит!

О-о-о! Ну понеслось. Как же они меня достали со своей Фидой. Я вообще к ней ничего не чувствую. Ничего! Хоть и девушка она видная, породистая. Мертвые эмоции к ней. Как к обычному, проходящему мимо человеку. Мы знакомы больше семи лет.

Друг. Просто друг. Да, я дружен с её отцом. Не более. Но семью я хочу создать на взаимных чувствах, а не по расчёту. Я так решил. И точка. Меня не волнует, что обо мне там люди подумают.

— Не обещал, — я быстро воспламеняюсь, перехожу на повышенный грозный тон. — Это вы всё решили за меня.

— Но что скажут другие? Друзья, родственники. Ты же знаешь, мы не приемлем смешения кровей. Ребенку будет нелегко среди сверстников, — настаивает на своём мама.

— Значит, не принимаете Веронику?

Они молчат. На их лицах отпечаталась мёртвая пустошь.

— Ладно. Тогда я ухожу. И решение свое менять не собираюсь. На мнение других плевать я хотел. Я уже купил для нас отличный домик в Омане. Можете приезжать в гости, если хотите.

— Волкан, нет!

Я психую. Плюю на всё, разворачиваюсь и ухожу. Уверенным шагом направляюсь в сторону лестницы. Они примут этот факт, им некуда деться. Побурчат и остынут. Хватит! Никто мне, кроме Ники, не нужен, а от Фиды воротит. Слишком высокомерная и знающая себе цену девица. Ну и что, что её отец — родственник шейха. Мне и так всего хватает, мой бизнес цветёт и пахнет. Я сам скоро шейхом стану.

Я поднимаюсь в комнату к Нике, замираю. Мне кажется, или я слышу всхлипы? Зря я тянул, зря! Хотел подыскать нам достойное жильё, для этого нужно было время, и не хотел портить сюрприз малышке. Теперь чувствую холод на душе. Неужели засранка Ямина ей что-то нехорошее наболтала?! Я ещё ничего толком не выяснил, а уже закипел, как чан с маслом.

Резко толкаю дверь кулаком и влетаю в спальню. Проклятье! Ника рыдает и складывает вещи в чемодан. Я подлетаю к ней, будто сам не свой, хватаю за запястья, дергаю на себя, сердито буравя взглядом её влажное от слёз лицо:

— Ника! В чём дело? Как это понимать?

— Я так и знала, так и знала, Волкан! Не пара я тебе, твоя мать, твоя сестра против меня… Боюсь я, жизни от них не будет!

— Да что с тобой происходит в последнее время, ты сама не своя, заболела? — меня колотит от ярости. Нет, не на малышку. А на тех, кто довёл мою девочку до такого отчаянного состояния. Я кладу ладонь на её лоб, Ника дёргается, уворачивается, даже ноготками меня царапает, а потом вдруг я едва не падаю мертвым кулем на пол, когда вижу, как ноги девушки подкашиваются, а глаза закатываются. Она почти улетает в обморок, но я ловко подхватываю её на руки, бегу в ванную и лихорадочно принимаюсь умывать её побелевшее личико холодной водой.

— Что происходит? Решила меня в могилу свести? — ругаюсь на арабском, заматываю её в полотенце, несу обратно в спальню, укладываю на кровать. — Что-то болит? Что ещё беспокоит?

Ника приходит в себя, чуть дрожит. Она напугана не меньше меня. Я глажу её мокрые волосы, убираю за уши влажные пряди, не спрашивая её согласия, набираю номер знакомого частного врача. Договариваюсь о его приезде. Как только она это понимает, быстро хватает меня за руку, умоляет:

— Не надо никакого врача… Я думаю… Ох. Я думаю, что я… Что мы…

Я всё ещё вишу на телефоне, общаюсь с доктором, озвучиваю симптомы, продолжая гладить любимую. Мягко беру её за запястье, прижимаю большой палец к венкам, считаю удары пульса. Почти её не слушаю. А потом вдруг невольно роняю телефон на пол, когда слышу то, что шокирует меня сначала до замирания сердца, а потом до улыбки по самые уши.

— Что я беременна, Волкан. И мы… ждём малыша.

С минуту я сижу, как столб из бетона — вполне себе нормальная реакция. А затем срываюсь с места и начинаю душить малышку в сумасшедших объятиях, атакуя её всю чередой непрекращающихся поцелуев.

— Как же так?! Вот это да! Маленькая, это правда? Серьёзно? И как я раньше не подумал об этом. Ты стала странной в последнее время. Думал, это так на тебя влияет смена обстановки и знакомство с моей семьёй. А оказалось… гормоны пошаливают?