Два босса для Золушки - Ирис Ленская

— Ну, вот ещё выдумала! Думаю, не стоит. Просто позвони по телефону и поблагодари его.

— Я так не могу! Артём Николаевич столько для меня сделал! Он сам лично позвонил, всё рассказал, какие нужны документы и результаты обследования. Оплатил их доставку «Федексом», купил билеты туда и обратно. Это просто некрасиво с моей стороны не пригласить его хотя бы на чашечку чая. Мне нетрудно испечь пирог, — мать улыбнулась, — особенно, если мы сделаем это вместе!

Аля нервно теребила кухонное полотенце.

— Мам, что за идея фикс? Ладно, я помогу, приготовлю манты, испеку пирог или даже два, но ужинайте без меня!

— Почему? Я ещё в первый день заметила, что ты и слышать ничего не хочешь про Белецкого. Что между вами произошло?

Аля прямо встретила мамин взгляд. Лучше пусть узнает всё сейчас и от неё, чем от самого Артёма. А в том, что она обязательного его пригласит, сомнений уже не было.

— Мам, мы встречались, у нас были отношения. Я даже переехала к нему… А потом случились эти трагические события, о которых ты уже всё знаешь. Короче, мы поссорились на почве ревности, и я ушла. С работы тоже. Сейчас я помогаю его другу, который был ранен в перестрелке. Насчёт работы не волнуйся, скоро найду другую.

Мама непонимающе подняла брови:

— Так, подожди, ты из-за его друга ушла, что ли?

Аля кивнула.

— Ну да, мы поссорились с Артёмом из-за него. Он меня приревновал, представляешь! К раненому Морозову…

Она принялась рассказывать, как всё произошло. Мать внимательно слушала, не перебивала и, когда Аля закончила, привлекла её к себе:

— Так я и думала, что всё очень непросто. Дочка, мне сложно судить вас. Всё это происходило в стрессовой ситуации. Думаю, никто не виноват том, что случилось. В такие сложные моменты не стоит рубить с плеча.

Воронцова уселась рядом и положила голову к матери на плечо.

— Вот и я теперь так думаю, что всё из-за стресса… Только вернуть ничего нельзя. А без него так пусто…

Мамин спокойный голос лился, обволакивая сознание, совсем как в детстве:

— Ну почему. Всё можно вернуть, если хочешь этого по-настоящему. Нужно уметь делать шаг навстречу….

Аля тяжело вздохнула. Скорее всего, уже слишком поздно…

— У Артёма теперь своя жизнь, новая секретарша, с которой, говорят, у него уже шуры-муры.

Мама погладила её по спине.

— Но я всё равно встречусь с Артёмом Николаевичем! Хуже от этого никому не будет.

Воронцова оторвалась от маминого плеча. Она так и знала, её уже не переубедить!

— Ладно, делай, что хочешь — и будь, что будет! Я посуду помыла, сейчас глазки тебе закапаем, и давай ложись, отдыхай. Мне нужно ехать, Машке помочь, там Морозов один остался. На завтрак кашу разогреешь в микроволновке. Смотри, ничего без меня не делай тут! Завтра днём заеду.

— Вы так сдружились, — в серых маминых глазах лучилось любопытство. — Маша, ты и Валера. А что ты сама к нему чувствуешь?

— Мы дружим. Валера мне очень дорог. Хочу на ноги его поставить или хотя бы дождаться, когда почувствует их и Дениску заберёт, тогда моя душа будет спокойна, — Аля и сама не знала, что будет дальше, но ей было важно услышать слова поддержки от матери.

Ответ заставил её улыбнуться:

— Ох и шебутная ты у меня…

И правда, в кого она такая уродилась? Аля почувствовала, как на душе стало легче. Как хорошо, что мама приехала, и теперь между ними нет тайн!

***

Белецкий ехал на встречу с матерью Алины со смешанными чувствами. С одной стороны, хотелось с ней познакомиться, а с другой — его брала оторопь. Почему она захотела встретиться? Может, начнёт отчитывать или пытаться учить жизни? Он и со своими-то родственниками не уживался, не то что с чужими… Но отказываться от возможности увидеться с Алей Артём не собирался. Вдруг это предлог, чтобы их помирить?

На улице вовсю светило солнце, выдался очередной погожий денёк. Прохожие спешили по своим делам, ребятня с рюкзачками за плечами возвращалась из школы. Глядя на них, Белецкий вновь вспомнил о Дениске. Вчера он снова заехал в детский дом, привёз игрушек, сладостей и фруктов. В этот раз мальчика увидеть не удалось, с ним опять занимался психолог, а ждать времени не было. Пока и речи не шло о том, чтобы забрать оттуда ребёнка. Возможно, когда ему станет лучше, разрешат визиты по выходным…

Поднимаясь по лестнице с букетом в руках, Артём вспомнил о своей матери. Что бы ни случилось в ближайшее время, он должен съездить домой и наведаться к ней на могилу. Да и с отцом пора встретиться… всё-таки немолодой уже. Алина права, с семьёй давно нужно помириться. Это желание на самом деле возникло уже давно, особенно после разговора с братом. Белецкий уже жалел, что так быстро распрощался с Андреем и решил связаться со своими в самое ближайшее время…

А вот и знакомая лестничная площадка. Около квартиры лежал новенький резиновый коврик, на двери висела изящная табличка из латуни с номером «28». Здесь наверняка Алина постаралась. Отчего-то защемило сердце. Сколько времени прошло с тех пор, как они виделись в последний раз? Почти две недели — целая вечность. А вдруг ему откроет она сама? Артёма охватило волнение. Перед тем как позвонить в дверь, он пригладил волосы и стряхнул невидимую пыль с пальто.

Дверь открыла приятная светловолосая женщина лет пятидесяти.

— Добро пожаловать, Артём Николаевич, — её улыбка была удивительно тёплой и располагающей, но больше всего поразили глаза — такие же огромные, изумрудного цвета, как и у Алины.

Мужчина протянул букет:

— Добрый вечер. Это вам, Татьяна Алексеевна.

В эту минуту на него повеяло запахом жасмина, сердце забилось с удвоенной частотой. Сейчас он увидит свою Золушку… Но мать девушки его огорошила:

— Спасибо за цветы, очень рада знакомству! А вы разве не столкнулись с Алиной в парадной? — Он отрицательно покачал головой и, сняв пальто, оставил его на вешалке. — Проходите, Артём Николаевич…

Алина мама открыла дверь в кухню, откуда тянуло чем-то невероятно вкусным. Аромат еды смешивался со знакомым запахом жасмина. Как жаль, что он разминулся с Алиной. Может, она пошла в магазин и скоро придёт?

— …дочка помогла с ужином, — словно услышала его мысли Татьяна Алексеевна.

— Да, я знаю, она очень вкусно готовит, — пробормотал Белецкий, следуя на кухню.

Там стоял небольшой изящно сервированный столик, накрытый кремовой скатертью.

— Садитесь, пожалуйста, — женщина подняла крышку супницы. — Суп будете?

— Не откажусь, давненько не ел горячего.

— Это рассольник. Алина сварила сегодня утром.

Белецкого вновь охватило волнение. Почему Золушка опять сбежала? Совсем не хочет его видеть? Но он справился с собой и, опустив ложку в тарелку, спросил: