Лето любви - Максин Барри

– Я терпеть не могу калориферы, вот и все, – громко и резко сказала Эннис, стараясь, чтобы все, кто пришел на службу позже и не видел, как она выбирала место подальше от калорифера, запомнили ее слова.

Рив покачал головой:

– Что с тобой, Эннис, дорогая моя? Нервы на пределе? Может быть, тебе известно что-нибудь такое о покойном Джоне, чего мы не знаем?

– Ах, замолчи, – накинулась на него Эннис.

Она отступила назад и нечаянно толкнула стоявшего за ней Рея. Тот пошатнулся и выпустил из рук дипломат, который с глухим стуком упал на каменный пол.

– Джон охотился за тобой, а не за мной, – огрызнулась Эннис, делая вид, будто не замечает Рея, поднимающего свой дипломат с пола.

Зрители не обратили внимания на Рея. Все внимательно прислушивались к ссоре между Эннис и Ривом. Сегодня вечером делегаты конференции должны узнать разгадку мистерии. Каждому хотелось угадать, кто же «убийца». Это было уже делом принципа для всех, а особенно для издателей, специализирующихся на детективах.

Рей с ужасом наблюдал, как дипломат ударился о спинку скамьи, замки щелкнули и открылись. Эннис краем глаза наблюдала за происходящим. Она сознавала, что виновата в случившемся, и пыталась придумать, как спасти положение. Рив повысил голос, привлекая всеобщее внимание.

– Мне такое известно о покойном, у тебя волосы встанут дыбом. И я догадываюсь, кто его убил! – трагическим голосом сообщил он.

Все взгляды устремились на него.

Рей быстро наклонился к своему раскрывшемуся дипломату. Бумаги, лежавшие сверху, сдвинулись, из-под них выглядывал рулон. Эннис краем глаза взглянула на него. Конец рулона отогнулся, и она заметила, что внутренняя сторона исписана темными масляными красками. Тут режиссер захлопнул дипломат и защелкнул замки. Он выпрямился, лицо его покраснело.

Рей Верни быстро огляделся по сторонам. К счастью, все присутствующие увлеченно следили за сценой, которую разыгрывали актеры, и никто не обращал на него ни малейшего внимания. Однако он уловил заинтересованный взгляд Эннис. Девушка посмотрела на покрасневшее лицо Рея, и в глазах ее мелькнуло удивление. Рей Верни похолодел от страха.

Конечно, она заметила картину.

– Ах, Рив, дорогой, что за чушь ты несешь! – промурлыкала Эннис. – Если знаешь, кто убил Джона, почему не заявишь в полицию? Ведь полицейский инспектор рядом, он во дворе часовни.

Рив пренебрежительно фыркнул.

– Не волнуйся, именно так я и собираюсь сделать. Но сначала мне нужно кое-что проверить, – сказал он, прокладывая себе дорогу в толпе возбужденных зрителей. Его красивое лицо выражало гнев и решимость.

Эннис изящно пожала плечами, улыбнулась зрителям и, бросив задумчивый взгляд на Рея, вышла из часовни.

Она направилась к дому привратника у входа в колледж, где остановилась, поджидая Рива. Эннис была несколько удивлена, увидев картину в дипломате режиссера. «Наверное, так нужно по ходу представления, – подумала она. – Может быть, Рей в последнюю минуту решил изменить сценарий? «

– Привет, опасная женщина, – вдруг услышала она приятный голос.

Эннис вздрогнула от неожиданности и обернулась.

– Идиот! – прошипела она. – Никогда не подкрадывайся ко мне. Я могла бы вытащить кинжал из рукава и заколоть тебя.

– Ты? Заколоть меня? Да ты бы промахнулась, нескладеха ты этакая. Думаешь, я не заметил, как ты сбила с ног нашего уважаемого режиссера?

Эннис засмеялась.

– Знаю. Это было ужасно? Спасибо, что помог отвлечь внимание зрителей от этого происшествия. Думаешь, они что-нибудь заметили?

– Думаю, что мужчины были слишком увлечены тобой, твоими пылающими щечками и сияющими глазками, чтобы заметить что-нибудь еще, – насмешливо протянул Рив. – Ну а что сказал Рей? Как следует отругал тебя или похвалил нас за впечатляющую импровизацию?

До обеда у них оставался целый час. И они отправились в сад для преподавателей, который теперь считали своим.

– На самом деле он вообще ничего не сказал, – задумчиво пробормотала Эннис. – Он только посмотрел на меня, но с таким ужасом, как будто привидение увидел.

В саду актеры уселись на нагретую солнцем траву в тени серебристой березы.

– Интересно, что его так напугало? – спросил Рив, откидываясь назад и опираясь на локти.

Он закрыл глаза, наслаждаясь тишиной и покоем. Эннис, ласково улыбаясь, посмотрела на него.

– Понятия не имею. Но когда дипломат упал и раскрылся, я успела заметить в нем свернутую в рулон картину. Довольно странно, тебе не кажется?

Рив открыл глаза и взглянул на девушку. Потом нахмурился. Внезапно ему вспомнилось, как еще в Лондоне они с Эннис пришли на репетицию и услышали спор Рея с неизвестным мужчиной. Сейчас, как и тогда, актера охватило какое-то неясное чувство тревоги. Ощущение, что происходит нечто странное. А тут еще этот случай. Чем больше Рив думал об этом, тем меньше все это ему нравилось.

– Знаешь, – задумчиво сказал он, – тот портрет, который администрация колледжа любезно согласилась на время снять со стены, действительно ценная вещь. Ты же слышала, что сказала тогда студентка-художница?

Эннис нахмурилась. Ей меньше всего на свете хотелось сейчас говорить о каких-то хорошеньких девушках-художницах.

– Помню, – равнодушно ответила она, пожимая плечами. – Но что ты хочешь этим сказать? Почему картина оказалась в дипломате Рея? – Она засмеялась. – Тебе не кажется, что фантазия завела тебя слишком далеко?

– Наверное, ты права, – согласился Рив. – И все-таки, Эннис, мне все это не нравится, – задумчиво проговорил он. – Что-то тут не так.

– Не так?.. – тихо повторила Эннис, ласково поглаживая его бедро.

Рив с трудом глотнул.

– Ах ты, лиса, – хрипло произнес он. – Не отвлекайся от дела. Изнасиловать меня ты сможешь и позже.

– Обещания, обещания, – ухмыляясь, пробормотала Эннис.

И следующие полчаса никто из них и не вспомнил о картине в дипломате Рея.

В это время Рей стучал в дверь комнаты Карла Стразерса. Дверь открыли сразу.

– Она у вас с собой? – требовательно спросил Стразерс, едва Рей переступил через порог.

– Да, – отрывисто сказал Рей, кладя дипломат на постель и открывая его. Он достал рулон и расправил полотно на кровати. На лице Стразерса при виде картины появилось выражение восторга, но у Рея это почему-то вызвало только чувство отвращения. Может быть, потому, что к восторгу примешивалась откровенная алчность.

– Великолепно, – выдохнул Стразерс, ласково поглаживая полотно, как любимую кошку. – Просто великолепно!

– Рад, что вам нравится, – фыркнул Рей. – Но если вы хотите ее получить сейчас, то платите деньги. Наличными, как мы и договаривались.