Вопреки прошлому - Настя Ильина

Когда-то она улыбалась мне и говорила вот так же искренне, без излишнего напряжения, которое теперь не оставляло нас ни на секунду. Анатолий Степанович снова пожимает мою руку и уходит. Он оставляет нас с Полиной наедине. Фактически мы не одни, конечно же, потому что по тротуару снуют люди, кто прогулочным шагом, а кто-то быстрым — спеша по делам. Вот только несмотря на это мне кажется, что мы с Полиной одни в целом мире. Пока. На несколько мгновений, спустя которые «нас» больше не будет.

Полина опускает голову и смотрит на землю, а я понимаю, что должен как-то сам начать разговор, но почему-то не могу. Наконец, собравшись с силами, я открываю рот.

— Я не виню тебя и не злюсь на то, что всё так вышло! — говорю я, и Поля поднимает взгляд.

— Правда? — осторожно спрашивает она, улыбаясь уголками губ.

— Да. Отчасти тут и без моей вины не обошлось. Я слишком многое просил от тебя, хотя прекрасно знал, как ты относишься к своему бывшему мужу. С самого начала следовало догадаться, что ты не разлюбила его.

— Это не то, что ты думаешь, — отрицательно мотает головой Поля.

— Тсс! Не надо! Не оправдывайся! Я же вижу, что ты всё ещё любишь его. Да и любила всегда. Просто я был слишком навязчивым. Не следовало мне так сильно давить на тебя и поторапливать. Я навязывался, хоть и видел, что ты просто позволяешь себя любить.

Полина открывает рот и снова закрывает его, подтверждая тем самым мои выводы. На душе противно, а кошки царапаются так, что мне начинает казаться, словно они на самом деле существуют, просто таились внутри до определённого времени, а теперь вот пытаются вырваться наружу.

— Он уже познакомился с Евой?

Я не знаю сам, зачем задаю этот вопрос. Наверное, ревную немного, ведь представлял девочку в роли своей дочери, думал, как однажды она назовёт меня отцом… На секунду я думаю о том, что Лена станет прекрасной матерью. Она так хорошо справлялась с Евой, и теперь скучает по девочке. Интересно, могли бы у нас с Леной быть дети?

Возвращаясь в реальность и отгоняя от себя мысли о Лене, я смотрю на Полину.

— Нет. Пока они не познакомились. У Антона какие-то дела, пока он не может приехать.

«Снова любовница?» — хочется спросить, но я решаю не лезть в это дело. Больше это не мои заботы. Полина сама решила простить его. Она поверила в его оправдания, которые могли быть и искренними. Вот только я не пойму никогда мужика, который легко отпустил любимую жену и не стал бороться за неё. Даже если у него не было любовницы, и он такой весь из себя белый плюшевый мишка, почему он допустил этот развод? Бесхребетный… Как, впрочем, и я сейчас… Вот только у него было преимущество — Полина безумно любила его, а меня не любит.

— Несмотря на то, что ты выбрала его, ты должна помнить, Поля, что я всегда рядом, и я готов в любую минуту подставить плечо. Ты ведь знаешь об этом, да? — слова даются с большим трудом, потому что в горле стынет ком и давит… Давит…

Мне хочется волком выть, прощаясь с женщиной, которую я уже видел своей женой. Я представлял, как Поля будет вынашивать моего ребёнка, какая большая и счастливая семья у нас будет, а теперь… Ничего этого не будет.

Ни-че-го…

— Спасибо, — шепчет Полина, и в её глазах застывают слёзы.

Она жалеет меня. Всегда жалела, пока я был одержим идеей сделать её своей. Потому и находилась рядом. Наверное, мы оба просто бежали от одиночества и находили друг в друге спасение, вот только каждый имел разное представление о совместном будущем.

Я смотрю на часы, потому что обещал маме заскочить к обеду. Сегодня мне нужно ещё и с Леной поговорить о случившемся, а у неё как раз выходной. И раз один гештальт закрыт, следует перейти к другому, пока не стало слишком поздно. Не знаю, что там Лена успела обо мне надумать, но я обязан поговорить с ней и попросить прощения за то, что сделал в ту ночь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я пойду! Удачи тебе с открытием новой кофейни. Непременно забегу в неё, когда будет по пути!

— Спасибо! — отвечает Полина.

Она делает несмелый шаг вперёд и обнимает меня, негромко всхлипывая мне в шею, а у меня воздух из лёгких выбивает от этого.

Ну зачем нужно было обнимать меня, когда я мысленно дал себе указ, что не смею прикасаться к чужой женщине?