Ночь с братом мужа - Амелия Борн

- Нормально, - заверил Саша. Повернулся ко мне и окинул пристальным взглядом: - Сейчас мы хоть немного отдохнем и поедем в твою клинику.

Его слова прозвучали безапелляционно. Я слабо улыбнулась, когда Саша устроился рядом и притянул меня к себе прямо в коконе из одеяла.

- Врачи скорой сказали, что я в порядке, - вяло запротестовала в ответ.

Алекс был прав - мне действительно стоило убедиться в том, что и я, и малыш не пострадали. Но сейчас, после всего пережитого, так славно было просто прижиматься к Саше и ни о чем не думать.

Хотя, надо сказать, последнее получалось делать с трудом - мысли беспрестанно крутились вокруг того, чем закончились этот вечер и половина ночи.

Сначала мне, как пострадавшей от рук Никиты, была вызвана бригада скорой помощи. Затем мы отправились в отделение полиции, в котором следователи только и делали, что разными путями опрашивали нас на предмет того, что случилось в той злополучной квартире. Ни мне, ни Саше скрывать было нечего - в зависимости от одних и тех же фактов, облеченных в разные слова, мы на все лады рассказывали, что знали. Например, что Никита собирался бежать, прихватив меня с собой, словно вещь. Или что у него были огромные долги, с которыми бы он уже не расплатился, не потеряв семейный бизнес. Вдобавок была история про отклонения Ника, изнасилования и еще много «прекрасных» фактов о том человеке, за которого я имела глупость выйти замуж.

Нас отпустили через время, и мы поехали домой. Я хотела только одного - больше ни о чем и никогда не думать, хотя и понимала, что это невозможно. Впереди и меня, и Сашу ожидали новые испытания - похороны, разговор с родителями близнецов, решение вопросов с долгами Никиты. Я опасалась, что люди, расквитавшиеся с ним, могут добраться и до меня, хотя Алекс убеждал, что не допустит подобного.

И еще имелось множество переживаний и обстоятельств, в которых теперь мы должны были существовать.

Но сейчас, когда Саша обнимал меня и когда все самое страшное осталось позади, я не хотела ни о чем думать. Особенно о том, что сегодня все могло закончиться плачевно, ведь счет шел на секунды.

- Тебя точно не станут обвинять? - спросила я, повернув голову к Алексу.

Он усмехнулся, но в глазах Саши я увидела тревогу.

- Только не говори, что ты сама не веришь в мою непричастность к тому, что братец теперь в аду, - хмыкнул он.

- Дурак, - констатировала я, вздыхая.

- Не такой уж и дурак… потому что за тебя я и вправду готов убить.

- Как хорошо, что не пришлось этого делать, - покачала головой.

Я отвернулась и закрыла глаза пытаясь заснуть. Эмоции постепенно отключались. Чувства - тоже. Все, кроме одного. Всепоглощающей любви к человеку, который сейчас был рядом.

- Меня не станут обвинять, - заверил Саша, когда явь стала постепенно растворяться, замещаясь дремой. - Отдыхай и не думай ни о чем, - добавил он, и я провалилась в сон.

- Ольга Станиславовна, - тихо позвала я, когда она наконец ответила на мой звонок.

С момента той страшной ночи прошло три дня. Алекс почти не появлялся дома, бесконечно решая какие-то вопросы, в которые меня старался не втягивать. Лишь только коротко и сухо, словно это был отчет, рассказывал о самых главных происшествиях. Например, о том, что полиция полностью сняла с него подозрения, потому что Никиту убили те, кому он задолжал очень крупную сумму денег.

Я понимала - опоздай тогда Саша хоть на полчаса, меня бы уже не было в живых. И когда думала об этом, все внутри скручивалось тугим узлом.

- Да, Мирочка.

Голос Ольги Станиславовны был таким безжизненным, что с губ моих сам по себе сорвался всхлип.

Не представляла и представлять не хотела, что чувствовала сейчас свекровь. Но и быть в стороне не могла. Несмотря на то, что Саша категорически запретил мне присутствовать на предстоящих похоронах, я хотела поддержать Ольгу Станиславовну, насколько могла.

- Если вам что-то нужно…

Я произнесла эти слова и тут же мысленно себя обругала, не зная, что добавить и как продолжить. Однако свекровь ухватилась за них, будто они были спасательным кругом.

- Да… нужно! Приезжай, пожалуйста… Ты же ребеночка его носишь. Хоть какая-то частичка Никиты останется.

Черт… и почему я не подумала, что сейчас новости о несостоявшемся отцовстве Ника для его родителей будут как содранный с раны бинт?

- Я приеду… позже. Хорошо? - как можно спокойнее сказала в ответ. - И у нас ведь с вами столько планов впереди.

Свекровь молчала и я уже заподозрила, что на этом наш разговор будет завершен, когда Ольга Станиславовна шепнула:

- Да. У нас впереди очень много планов. До встречи, Мирочка.

Я снова прибегла к тому, что становилось спасением не раз. Только сейчас это больше походило на эффект гнездования. Заручившись полным одобрением Саши, я стала обустраивать наш дом. Временное, как мне казалось когда-то, прибежище, сейчас было тем самым жилищем, в котором я хотела проводить свои утра, дни, вечера и ночи в ближайшие несколько десятков лет.

Положив в тележку несколько темно-синих тарелок, я собиралась направиться к полке с чашками, когда заметила подругу, стоящую у одной из соседних полок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В последнее время мы не общались, и я чувствовала себя неуютно, оставшись без этой дружбы.

- Наташ! - окликнула негромко, и подруга тотчас обернулась.

Ее взгляд прошелся по мне, и я вздрогнула. В нем мелькнуло презрение, даже ненависть. То, чего я никогда не замечала от Наты по отношению к себе.

- Обустраиваешь дом? Как удобно, - хмыкнула она, подойдя ближе и взглянув на мои покупки.

- Не совсем понимаю тебя, - ответила удивленно.

Я и впрямь не понимала, что происходит и почему вдруг в тоне Наташи засквозили такие нотки.

- А что тут понимать? - пожала она плечами. - Одного мужика убили, так второй есть на замену.

Мне показалось, что у меня в легких закончился кислород. Слова, которые произнесла подруга, были настолько неожиданными, что я подумала, будто ослышалась.

- Наташ… - шепнула хрипло, на что она лишь зло рассмеялась.