Артур - Лия Рой

Я действительно задумался. То, что у Ани был свой интерес, я понял почти сразу, потому что она открыто заявила мне, что «мы друг другу подходим». Заявила и была послана далеко и надолго. И дело было не в том, что я был совершенно иного мнения, и даже не в том, что она не привлекала меня, как женщина, а в том, что она легко и просто совершила предательство близкого друга. Это очень хорошо обрисовало ее характер, личность и сущность в целом.

Еще я задумался над тем, что Аля сказала напоследок. Мол, а почему Снежана оставила детей? И на что был этот намек? Ну, да, не пошла на грех, не сделала аборт. Так и здоровью женскому такие вещи пользы не приносили, я точно знал, у меня друг близкий врачом работал. Над чем тут было размышлять?

А Снежана, тем временем, объявила мне бойкот. Вообще перестала разговаривать. Даже на вопрос о том, как дети, как прошел их день, ничего не отвечала, предпочитая отмалчиваться. Уже месяц прошел с нашей ссоры, а она все продолжала злиться. И ключи от машины вернула. А когда оставил их в коридоре, швырнула мне их под ноги из окна, когда я уходил. Пришлось отогнать ее к себе, потому что она осталась без присмотра возле дома, где она с подругами когда-то снимала квартиру.

Сегодня ничего не изменилось. Она впустила меня в дом, проводила к детям и все это молча. Даже на приветствие мое никак не ответила. Ребяческое поведение, но… тут я и впрямь был виноват. Зря ляпнул про плохую мать, это был перебор.

- Черт… они спят… - с моим графиком и бесконечной работы, которая никогда не заканчивалась и даже не становилась меньше, я редко, когда мог позволить себе прийти вовремя. Обычно я заваливался к девяти или десяти вечера, когда малыши уже спали.

Я остановился в дверном проходе и тяжело вздохнул. А затем залюбовался открывшейся мне картиной, которую раньше почему-то не замечал. Близнецы у нас получились чудесными, загляденье, а не дети, стоило это давно признать. И Снежана… сегодня она выглядела особенно трогательно в этой своей майке с вечно спадающей бретелькой и этих аппетитно обтягивавших ее фигуру легинсах. Не знаю, как ей это удалось, но ее внешний вид ничуть не сдал назад, худоба осталась при ней, а все остальное… она даже будто бы похорошела после родов, если такое вообще было возможно. Волосы у нее отросли и теперь мягкими  волнами опускались почти до талии, взгляд стал другим, ярче, будто бы блестел всеми звездами небосвода. Все в ней изменилось. Не сильно, но ощутимо. Так, что она стала еще краше, чем была.

Я встряхнул головой, пытаясь отогнать от себя наваждение. Нет, Снежана всегда мне нравилась, иначе бы я не спал с ней полгода, что бы она там не думала, но ее характер, ее буквально требование любить себя… для меня это оказалось непосильной ношей.

Хотя, сейчас я смотрел на нее, возящуюся с нашими детьми, и понимал, что, если бы она была чуть менее вспыльчивой, а я чуть больше уступал, то мы могли бы стать семьей. Настоящей. Крепкой. Большой.

В какой-то момент она подошла ко мне близко-близко и остановилась. Ее вопросительный взгляд ни о чем мне не сказал, я будто бы завороженный протянул к ней руку и огладил скулу, спустился вниз, на шею, затем к оголенному плечу. Только вот Снежана вздрогнула, сделала поспешный шаг от меня, будто бы мои касания ее обожгли.

- Не трогай меня… не прикасайся… никогда… - едва слышно прошептала она, бросая на меня яростный, почти ненавистный взгляд.

Что? С каких это пор она смотрела на меня так, будто я был каким-то чудовищем? Она смотрела по-разному. Со злостью, ревностью, обидой, страстью, но не так… не с отвращением.

Стало не по себе.

В глазах Снежаны впервые за все время нашего знакомства я увидел холод. Лед сковал ее голубые небосводы, пряча пустоту.

- Тебе так неприятно? – спросил я.

- Нет. Просто… ты.... Никому не понравится, когда их касается чужой человек.

- У нас дети совместные, мы с тобой полгода были вместе.

- Я знаю. Просто больше не хочу тебя, - тихо, но уверенно выдала Снежана.

- Ясно, - прошептал я в ответ, сглатывая неприятный ком в горле.

Возможно, мы достигли переломного момента, пройдя который повернуть назад оказалось уже невозможным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Возможно, я и впрямь был слишком жестким и нетерпимым с ней. Она была младше, жизнь у нее была сложнее, в конце концов, она была женщиной и им всегда были свойственны эмоции, но… ее оскорбления, ее постоянные требования и истеричность меня достали. А в тот момент, когда я готов был на все это плюнуть, ее подруга прислала мне записи, которые повергли меня в шок. То есть, видел я, конечно, вещи много хуже, но просто от Снежинки своей не ожидал такой подлости и низости.