Нас будет трое - Амелия Борн

Отец Даши, Михаил Антонович, только смерил меня тяжелым взглядом, полным презрения, и аккуратно взял супругу за руку.

– Пойдем, дорогая, нечего с ней разговаривать.

– Нет, я хочу понять! – зазвенел в ответ ее голос. – Злата, зачем ты довела нашу девочку до такого? Мы же к тебе, как к родной относились, привечали у себя, были к тебе добры и щедры!

Я понимала их боль. Понимала потребность выплеснуть на кого-то гнев и обиду, найти виноватого… Но не ожидала подобных нападок на себя и не намеревалась позволять переступать рамки разумного.

Ответила размеренно и отчетливо:

– Я всегда вам буду благодарна за вашу доброту. Мне жаль, что так вышло с Дашей и я очень вам сочувствую. Но довела себя до этого только она сама.

Алина Аркадьевна аж задохнулась от гнева.

– Как ты смеешь! Ты оболгала ее там, в суде, без стыда и совести!

Становилось ясно, что этот разговор просто бесполезно продолжать. Я уже собиралась распрощаться, когда позади раздался такой родной, до боли знакомый голос:

– У кого нет стыда и совести, так это у вашей дочери. И сердца, кстати, тоже. Иначе она не поступила бы так со своим ребенком.

Родители Даши повернулись к Валере, как двое хищников, завидевших новую жертву. Он смерил их в ответ равнодушным взглядом.

– Вы, конечно, верите, что она была идеальной – дочерью, матерью, женщиной. Что ж, можете продолжать верить в это и дальше, но не смейте обвинять во лжи мою жену. Ваш самообман – только ваша проблема.

Валера твердо взял меня за локоть и повел прочь.

Мы в молчании спустились вниз, вышли на улицу и скрылись в небольшом садике поблизости…

От прошедшей зимы на память остались теперь только лужи и грязь. Трава уверенно пробивалась сквозь землю, к солнцу, и даже сам воздух стал иным. В нем словно звучало обещание… Обещание чего-то лучшего впереди.

– Спасибо, – донесся до меня голос мужа. – Что пришла, помогла…

Я задумчиво провела носком ботинка по земле, очертила круг…

– Не за что. Это не ради тебя. Ради Миши.

– Понимаю. Он, кстати, по тебе скучает… и я тоже. До сумасшествия.

Я не хотела поднимать на него взгляд. Не хотела видеть его лица – все еще слишком родного. Возмутительно привлекательного…

Но подняла. И дрожь прокатилась по всему телу от того, как он смотрел. От того, что одним лишь взглядом пытался мне передать…

– Только не думай, что купил меня своими бесконечными букетами, – произнесла резко, желая защититься от его на меня воздействия.

Валера присылал мне цветы каждый день с тех самых пор, как мы виделись в последний раз. И в каждом из букетов обязательно лежала записка, начинавшаяся со слов «Я люблю тебя, потому что…»

И число этих записок-причин уже исчислялось десятками. Я не нашла в себе сил их выкинуть. Бог знает, почему.

– Это был не подкуп, – спокойно ответил он, – это напоминание о том, что я люблю тебя.

Я зябко передернула плечами:

– Это ничего не меняет.

– Дорогу осилит идущий, – ответил он и в голосе его чувствовалась улыбка.

Мы ненадолго замолчали, пока муж наконец со вздохом не произнес:

– Вызвать тебе такси? Я бы проводил тебя, но мне нужно вернуться к своему адвокату…

– Не надо. Я сама.

Я развернулась, чтобы уйти: от него и от всей этой установившейся между нами неловкости…

Но он перехватил мою руку. Поднес к губам и, буквально примагнитив к себе мой взгляд, произнес:

– До встречи, золотая.