Проклятие Темных (СИ) - Анна Рейнер

Нод сильно не расстраивался. Он привык к подобному отношению. Среди магов редко находился тот, кто мог общаться с животными и повелевать им. Дар не слишком популярный, поэтому друзей или соратников у чародея было не много.

Нод сидел на узкой кровати, под которой стояла большая корзина. Высунув из нее любопытную морду и настороженно подняв уши, лежала собака.

Виар после того, как его пустили в комнату, спиной оперся спиной о дверь, хотя рядом стоял стул и небольшой сундук.

— Что от меня требуется? — с ходу спросил маг.

Маг прекрасно понимал, присутствие генерала вызвано не желанием с ним поговорить, а какой-то необходимостью. После всего, что пришлось пережить им всем, доверять можно было только единицам.

Эльф задумчиво смотрел на притихшего щенка.

— Как ты её назвал, — вдруг спросил Виар.

Нод слегка удивился такому вопросу.

— Огонек, — ответил маг.

— Ей идет. Мне будет нужна ваша помощь. А точнее её. Но поскольку без тебя она никуда не пойдет, и никого слушать не будет — дело касается вас обоих.

— И что же от нас нужно?

— Завтра мы идем на задание. Через три-четыре дня вернемся. Мне надо чтобы вы ждали нас на окраине города в таверне: " Близко к Ведьме". Я договорюсь с твоим начальником.

— Это информация не для всех? — с пониманием спросил маг.

— Верно. Мне пора. И еще, Нод, это будет долгий поход. Соберись хорошенько.

Эльф вышел из крохотной комнатушки, оставив мага и собаку наедине. Он был уверен, пес все прекрасно понял.

***

Гном стоял на холме и смотрел на большой город, расстилавшийся под холмом — один из самых густонаселенных и богатых городов на окраине империи темных. Бог стоял рядом и с наслаждением вдыхал пряный воздух. Его светлые волосы развивал ветер.

В этот город стекались караваны со всего света. Тут можно было найти все, кроме светлых. Фарун зло заскрежетал зубами. Он помнил, как в этом городе объявили охоту на светлых, помнил неприятный запах с рынков, запах сожженной плоти и крики тех, кого пытали и убивали на главной площади.

— Значит, ты хочешь, чтобы мы захватили его? — скучающе спросил бог.

Он смотрел на довольного малорослика, который ему уже порядком поднадоел. В этом гноме не было изюминки, отсутствовал размах и какая-либо жажда, кроме мщения. Этот гном был светлым до мозга костей. Его терзало желание отомстить, но ведь в этом мире столько всего…

Бог взглянул на темные башни и массивные каменные стены. От города веяло темной магией. Её было немного, но уже что-то…

Грион улыбнулся. Скоро он развернется в полную силу и тогда этот мир опустится перед ним на колени так, как когда-то давным-давно. Сколько воды с тех пор утекло? Слишком много, чтобы все о нем забыли. Быть может еще каменные скрижали, которые время не обратило в пыль, и хранят записи о нем, но вот в памяти живых людей о нем не осталось ничего.

Бог звонко расхохотался, смутив гнома. Слегка изумленный вид светлого раззадорил Гриона настолько, что тот, пританцовывая, спустился вниз.

— Господин, мы войдем в ворота просто так? — удивился светлый.

— А почему нет, — вопросом на вопрос ответил бог и лукаво улыбнулся.

— Там мне будут не рады, — мрачно произнес гном.

— Брось, Фарун, что могут эти жалкие темные против нас? — подмигнул он слегка изумленному гному и продолжил спуск.

Прекрасный бог вошел в главные врата торгового города вместе с Фаруном. Гном кутался в свой походный плащ, как в спасительный кокон. Бог выдал по две монетки обалдевшим охранникам врат, которые уже и забыли, как выглядят светлые. Мужчина с роскошными светлыми волосами и ясными голубыми глазами улыбнулся темным полукровкам, и пошел дальше.

— На нас все смотрят, — оглядываясь, проворчал гном.

— И пусть. Я люблю внимание. Кого ты хотел наказать в этом городе? — не скрывая веселья, осведомился Грион.

— Тут есть храм темных с их алтарем. Говорят, он обагрен кровью первых темных.

— Не бога? — заинтересовался бог.

— Нет. Темные давно не верят в богов. Они верят в силу.

— Какое упущение, — скривился Грион. — Мы это исправим. Не переживай, гном.

— Еще глава города и его окружение. Они в центральной башне. Эта мерзкая ведьма ввела на них моду. Теперь в каждом городе есть темная башня.

— Занятно, — улыбнулся бог. — Где же храм?

— На главной площади. Мы скоро будем там.

Главная площадь встретила их гудящим шумом. Здесь было многолюдно. Голубоглазый мужчина улыбался и блаженно жмурился. Он даже несколько раз покружился на месте, притягивая к себе заинтересованные взгляды. Гном же не знал, куда себя деть. С одной стороны ему нечего было бояться, ведь рядом бог, с другой — иногда этот самый бог вел себя очень странно. Наверное, просидев тысячу лет взаперти и не так свихнешься.

Огромная черная пирамида возникла из ниоткуда, словно выросла из-под земли. Плоские, абсолютно лишенные углов и неровностей стены устремлялись вверх и заканчивались тонким шпилем, на котором красовался перевернутый молодой месяц. Вокруг храма находилось своеобразное кольцо из высоких грубых камней. Отчего-то к этому кольцу не приближались, напротив, старались обходить подальше. Вокруг не было торговцев или веселых прохожих.

Бог на секунду остановился перед входом, и на его лице отразилось удовлетворение. В этом месте пахло силой. Ей были пропитаны отполированные до блеска стены храма, и окружающие камни, даже возле собственных ног можно было заметить её крохи.

— Почему ты остановился, гном? — оглянулся бог.

— Светлые себя не хорошо чувствуют в этом месте, — поежился Фарун.

Во взгляде светлоликого появилось понимание.

— Идем, Фарун, скоро это место станет лишь пылью.

Поднявшись к главным воротам, украшенным странным орнаментом больше напоминающим огненные смерчи, бог вновь остановился.

— В мое время такого не делали. Это и к лучшему, — расхохотался бог и открыл дверь.

В храме властвовала тишина и спокойствие. Здесь было почти безлюдно, лишь несколько темных стояли в углу и о чем-то тихо шептались.

Гном поежился. Ему не нравилось находиться в этом месте.

Грион прошел к круглому алтарю, расположенному в самом центре зала. Вокруг него пылало золотистое пламя служившее ограждением и защитой, но и оно не остановило бога. Он прошел словно через него, как будто просочился и с жадностью прижался к жертвеннику. Камень засветился. Подобно тому, как брошенный камень оставляет на рябь на воде темные всполохи стали появляться на его поверхности. Бог оживал, чувствуя, как