Любовь и предрассудки - Эмилия Остен

Полученное из Грэммхерст-холла письмо Луиза распечатывала с опаской. Если хотя бы между строк будет заметно, что леди Элен недовольна или расстроена решением дочери остаться на Рождество в Лондоне, девушка, несмотря ни на что, вернется в Уэльс. Луиза слишком любила свою мать, чтобы портить ей главный в году праздник.

Однако леди Элен, как выяснилось, только порадовалась, что у дочери все хорошо и та собирается после полугодового затворничества и бесконечных слез наконец-то немного поразвлечься.

«Уже приехала леди Глэдстоун, мы замечательно встретим Рождество вместе. Оставайся в столице, конечно же, только пиши почаще», – так заканчивалось послание из Грэммхерст-холла. Луиза, прочтя его, просто-таки закружилась от радости по гостиной – и немедленно влетела в объятия Роберта, как всегда незаметно оказавшегося позади.

– Осторожно, мисс Грэммхерст, – улыбнулся молодой человек, помогая несколько ошарашенной Луизе восстановить равновесие. – Так и упасть можно.

– Хорошо, что вы оказались рядом, – кокетливо поблагодарила девушка, не слишком спеша вырваться.

Ухаживание двух братьев, уже смахивающее на соперничество, доставляло Луизе несказанное удовольствие. При этом на все вопросы Бланш о том, кто же ей самой нравится больше, Луиза недоуменно пожимала плечами. Отказавшись от идеи свадьбы с молодым человеком, всего лишь вызвавшим у нее симпатию, девушка дала себе слово ответственнее относиться к собственной судьбе. Оба Вуда ей, несомненно, были интересны, каждый по-своему, но не более того. Бланш подтрунивала над подругой, однако занятия с Агатой, которые, конечно же, продолжались своим чередом, отнимали у мисс Вернелли изрядное количество времени, которое Луиза проводила в развлечениях без участия подруги… В противном случае Бланш, вероятно, всерьез бы обеспокоилась. Роберт оказывал Луизе с каждым днем все более откровенные знаки внимания – вплоть до таких, которые благовоспитанную леди должны бы были, по крайней мере, смутить.

* * *

Во всех комнатах особняка на Риджент-стрит зеленели ветки остролиста[8]– до Рождества оставались считаные дни, и все в доме активно готовились к празднику. Омела висела над каждым дверным проемом – и Агата, расшалившись, налетала на любого члена семьи, остановившегося под ветками хотя бы на полминуты, с поцелуями.[9]Бланш пыталась одернуть воспитанницу, но вскоре махнула рукой и просто старалась не попадаться.

– Как думаешь, если я завтра нарочно встану под омелой, Джордж наконец решится на что-то большее, чем многозначительные взгляды и вздохи? – спросила Луиза, когда в сочельник Бланш зашла пожелать ей спокойной ночи.

– И о чем ты только думаешь! – воскликнула Бланш. От всплеска эмоций в ее голосе прорезалась обычно тщательно подавляемая южная экспрессия. – Луиза, милая, все-таки кому из них двоих ты вознамерилась вскружить голову?

– Обоим, – хихикнула та. – Впрочем, с Робертом и так уже все понятно. Он мил и обаятелен, но чересчур самоуверен, и это порой выглядит отталкивающе. – Она скривилась. – Расшевелить флегматика Джорджа куда занятнее…

Бланш только головой покачала. Иной раз ей казалось, что у нее две воспитанницы: Агата и Луиза, причем, несмотря на солидную разницу в возрасте, одинаково легкомысленные.

– Ты за репутацию свою не боишься? – все же рискнула спросить она, но Луиза снова отшутилась, не желая обсуждать столь скучные вещи накануне праздника.

* * *

– А теперь – главное рождественское блюдо: пудинг с сюрпризами! – звенящим от возбуждения голосом сообщила Агата – и дворецкий внес в столовую огромное блюдо. Сэр Томас не менее торжественно встал со своего места и принялся разрезать пудинг на долженствующее количество частей. Девушки переглянулись: традиционная рождественская забава в свете наличия за столом сразу двух Луизиных ухажеров обещала быть особенно интригующей.

Бланш в очередной раз потихоньку одернула ерзающую на месте от нетерпения Агату, а миссис Лора Вуд, как хозяйка, тем временем наделяла каждого причитающимся куском.

– Хм, все как всегда, даже скучно. – Под общий смех лорд Райт выковырнул золотую пуговицу из серединки своей доли пудинга.

– Можно подумать, сэр, кто-то сомневался, кому снова выпадет участь старого холостяка, – хихикнула крестница лорда, понемногу отщипывая пудинг со своей тарелки.

– Скажи еще, дорогая, что ты это нарочно подстроила, – скорчил ей суровую гримасу лорд, а Роберт заметил: