Двойной шантаж - Линетт Тиган

— Прости, — я совершенно не ощущаю своей вины в его компрометирующем состоянии.

— Тебе придется решить эту проблему вечером, — его голос становится тихим и хриплым от возбуждения.

— Я буду очень старательной, — обещаю Тимуру. Мужчина целует меня в губы легко и настолько быстро, что я тянусь к нему навстречу за продолжением… А получаю только ехидную насмешку.

— Останешься сегодня дома? — спрашивает он, переступив порог моей квартиры.

— Нет, я приеду на работу немного позже. У там меня настоящий завал, — обещаю я, но особенно остро ощущаю потребность решить проблемы с Егором.

Едва входная дверь захлопывается, я буквально ощущаю, как моё расслабленное состояние и улыбка исчезает. Я будто вся подбираюсь в ожидании нападения со стороны, поэтому стаю собранной.

Егор — эту проблему надо решить без промедлений.

Этот кусок дерьма отвечает мне на звонок, наверное, с десятого раза, взбешенно рявкая в телефон. Меня буквально выворачивает на изнанку от желания вцепиться в его наглую рожу за то, что он устроил этой ночью! У меня так много омерзительных и матерных слов крутится на кончике языке, и я бы начала с долгой тирады о его поступках, но… Я Виктория Орлова, а не его сварливая жена.

— Я дала взятку полиции, чтобы заявление на тебя не попало в отделение, — твёрдо и по факту говорю я.

— Цыпа… — тяжело выдыхает Егор, явно мучаясь от ужаснейшего похмелья, — о чём ты вообще говоришь?

— Ты вчера вломился в мою квартиру и перепугал всех соседей. Они вызвали полицию. Заявление сейчас у меня.

— Я был вчера у тебя? — я терпеливо выжидаю несколько секунд, чтобы ответить абсолютно спокойным тоном.

— Был. Ты вломился в мою квартиру, — объясняю я.

— Хм… Не помню… А! Не важно, Цыпа, у меня дела. Потом поговорим, — я слышу шуршание, а затем быстрые гудки.

Набираю номер Егора ещё раз. Наверное, к моему счастью, он отвечают сразу же, ведь иначе я бы точно что-то разбила от ярости.

— Заявления стоило мне двадцати тысяч. Это были мои последние деньги, Егор. У меня сейчас элементарно нет денег даже на еду.

— Двадцать тысяч? Как же ты собираешься найти мне пять миллионов, если тебе жрать нечего? — насмехается этот несносный кусок дерьма, пока моё сердце клокочет от желания выплеснуть свои эмоции и чувства. Но я держусь. Я держусь стоически и твёрдо.

— Это моя проблема, Егор. Я сделала для тебя большую услугу за твои проступки и прикрыла тебя. Так что двадцать тысяч — на твоей совести.

— Как верно ты заметила, Цыпа! Но, к сожалению, я очень бессовестный человек и мне дико плевать, какие у тебя проблемы. И больше не путай наши отношения — это я твой шантажист, а не ты мой.

— Егор, я отдавала тебе кучу денег почти два года… — недоумеваю я.

— Да, так делают жертвы шантажистов. А теперь прекрати ковырять мой мозг и займись делами. Я жду важного звонка, Цыпа, тебе лучше меня не донимать.

— То есть, ты предлагаешь сделать вид, что ничего не случилось? Ты вломился в мою квартиру, Егор, — я закипаю от недопонимания.

— Вика, — рыкнул он. — Ты решила ныть мне о своих проблемах? А хочешь я тебе расскажу о своих? Например, о той, что Марат со своими людьми готовится посетить столицу и договориться о слиянии Кланов. Знаешь, чем грозит для тебя и меня одобрение столичного Клана «Малина»?

Я, наверное, перестала дышать.

— Они будут под защитой… — прошептала я.

— Умница, — насмехается Егор. — Если Марат и его сторонники войдут в состав Малины, тогда, Вика, тебе нужно будет валить не со страны, а на другую планету.

— Но постой… Марату придется не просто оставить своих сторонников, а убить… Людей. Много людей. Своих людей.

— Именно сейчас этот вопрос он обдумывает. И уверяю тебя, Вика, если Малина предложит для него выгодные условия — он вступит в их клан при любых трудностях.

— Тогда зачем мне жертвовать временем и такой суммой денег, если он сможет меня запросто достать?

— Поэтому ты мне заплатишь пять миллионов, чтобы я убедил Марата под угрозой собственной жизни в сохранности нашего клана. К тому же, ты не одна против этой новой коалиции, что значительно облегчает задачу.

— Но если я не найду деньги…

— Цыпа, ты же умная девочка. Подумай и ответь на свой идиотский вопрос сама.

— Я хочу, чтобы ты теперь держал меня в курсе всех событий, — надрывно шепчу я, нервно потирая переносицу.

— Конечно, каждую неделю буду тебе скидывать отчет о проделанной работе, — иронизирует Егор. — Цыпа, ты меня начинаешь очень сильно раздражать! Ищи деньги, блядь, и хватит мне ставить условия! — он сбрасывает звонок, а я, под впечатлением, сажусь за стол.

Деньги. Деньги. Деньги. У меня в мыслях только это.

На карте остались копейки, за которые я могу немного заправить машину… Наличных вообще нет. Взять взаймы у близких? У кого? У Оли, которая налаживает контакты с художниками в Берлине? Или у Тимура, который явно станет меня подозревать в чем-либо?

У меня нет близких… С мамой я не связывалась с тех пор, как сбежала из города ради её же безопасности. Да и откуда у моей матери такие деньги? Она прилежная работница банка, а не миллионер.

Стоп! Аня… Аня должна была подготовить деньги, которые я не рисковала взять, как только начала отношения с Тимуром. В её столе должны быть приличные деньги… Черт, точно!

Я срываюсь с места, со скоростью света собираясь на работу, при этом судорожно обдумывая, как можно обойти новые навороченные камеры в офисе.

***

Но моём рабочем столе — бардак. На рабочей почте — бардак. В голове… Тоже, этот бардак, который невозможно как-то прибрать и расслабиться.

Казалось, что сегодня каждый сотрудник ГриннГрупп посчитал своим обязательством зайти в мой кабинет и пожаловаться: рассказать мне о сроках, ткнуть носом в медленную работу моих подчиненных, попрекнуть меня в некомпетентности… Когда я вместо решения их проблем, посылала их в другие департаменты или напрямую к Громову.

Едва услышав фамилию гендиректора, все сразу же поджимали губы и отводили глаза. Они уже знают, что я нахожусь в тесных отношениях с Тимуром и никто из работников не смел упрекнуть своего начальника в его ленивой любовнице.

Ко всему в придачу до меня дозвонился Дамир Романович, потребовав закончить работу с ним в ближайшие дни, отчего я едва не