Истинная леди - Кэтрин Грейл

Всего несколько минут назад она еще пыталась рассортировать и сохранить в памяти все, что с ней происходило, чтобы потом на досуге подвергнуть свои переживания скрупулезному анализу. Но эмоции захлестнули ее целиком, не оставив бесчувственным ни одного уголка. Ее разум, тело и душа утонули в океане ощущений трепеща от нарастающего возбуждения. Она почувствовала, как мужские пальцы раскрыли ее еще шире, а горячий язык обнаружил какое-то удивительное, невероятное место, о существовании которого она и не подозревала, и теперь исполнял там какой-то шаманский танец.

Потом Джеффри слегка повернул Каролину на диване и поднял ее ногу, прижав ее торсом. Она оказалась всецело в его власти и в следующий момент ощутила вторжение в святая святых. Он погрузил в нее палец, но не глубоко. Она дернулась и забилась в его руках, мечтая о продолжении. Сгоравшую от страсти Каролину пронзила дрожь, и она крепко обхватила его ногами. В этот момент к первому пальцу присоединился второй.

И вдруг она напряглась, и в следующий момент все было кончено. Ее тело сотрясли конвульсии, и она закричала. Она не понимала, что происходит, но постепенно сознание ее прояснилось. Наконец она пришла в себя и обнаружила, что лежит на полу в объятиях Джеффри, прижимаясь – как давно мечтала – нагая к его обнаженному телу.

– Джеффри, – прошептала она с благоговейным трепетом.

– Отдохни немного. – Джеффри покачал головой и поцеловал ее в лоб.

Она повиновалась, смежила ресницы и только теперь ощутила во всем теле странную усталость. И все же этого ей было мало. Пока пальцы ласкали и гладили грудь графа, ее неугомонный ум возобновил свою работу, размышляя и удивляясь.

– Думаю, теперь я поняла, – пробормотала она.

– Хорошо, – прозвучало в ответ. Но от внимания Каролины не ускользнула сдержанность тона Джеффри и то, что его мышцы от ее легких прикосновений вздрагивали и сокращались.

– Вот, оказывается, почему сбежала моя мать, – высказала Каролина свою догадку. – Ради этого ощущения.

– Да, – спокойно подтвердил он ее предположение. Несмотря на испытываемый восторг, чувство опустошенности вызывало в Каролине неясный внутренний разлад.

И вдруг настал момент озарения, и она все поняла.

Джеффри. Не испытав удовлетворения, он в отличие от нее был напряжен и замкнут, в то время как она вся распахнулась ему навстречу и не скрывала ни чувств, ни мыслей, ни даже своей наготы. Что до него, то он как будто не принимал в этом участия, и их опять разделяла невидимая стена. Вероятно, по этой причине он держался теперь натянуто и по этой причине называл опыт мимолетным. Потому что, несмотря на его активное содействие, она пережила эти упоительные минуты в одиночестве, тогда как он оставался сторонним наблюдателем.

Вернувшись в мыслях к своей матери, к своим родителям, она вдруг без труда смогла провести четкую параллель.

Восхищаясь отцом, она тем не менее сознавала, что, поглощенный работой, он существовал в своем обособленном мире. В мире науки. В исследованиях. Он был занят только собой. Скорее всего и в минуты интимной близости ее мать оставалась в одиночестве.

Тетя Уин не раз говорила, что ее мать была очень одинока. Глядя теперь на Джеффри, Каролина не могла не признать справедливость ее слов. Рядом с матерью не было никого, с кем она могла бы разделить свои душевные переживания, кто проявил бы интерес к ее жизни. Это в конечном счете и толкнуло ее на побег. Так и Джеффри жил в одиночестве и, прикрываясь честью, отсутствием средств и долгом перед семьей, не подпускал к себе никого ближе, чем на пушечный выстрел. Он сделал широкий жест, подарив ей этот незабываемый миг, но разделить его с ней отказался. По этой причине полного удовлетворения он не получил.

Каролина заглянула ему в лицо.

– Джеффри... – начала она.

– Да? – Лежа рядом с Каролиной, он по-прежнему оставался напряженным, а его душа и сердце были скрыты за семью печатями.

– Скажи, у тебя с другими женщинами всегда этим заканчивалось?

Он ответил не сразу, видимо, размышляя.

– В общем, да.

Каролина уже догадалась, почему он ответил уклончиво. Но в данную минуту ее занимал другой вопрос.

– А ты делился своими чувствами с Луизой? Ты с ней разговаривал?

Джеффри приподнялся на локте и посмотрел ей в глаза, озадаченный ходом ее мыслей.

– Я уже много лет не общаюсь с Луизой.

– И у тебя больше никого не было? В поместье, к примеру?

Она видела, как его губы сложились в ироничную ухмылку.

– Кроме тебя, никого. Многие годы я не держал в руках ничего, кроме бухгалтерских книг, и ничем не занимался, кроме овцеводства и модернизации рудников. – Он нежно чмокнул ее в лоб. – Теперь ты довольна?

Она покачала головой и ласково провела рукой по его точеным скулам.

– Нет, Джеффри, ничуть. Напротив, мне грустно. Мне это напоминает маму.

– Уверяю тебя, – протянул он, и в глазах его мелькнула искорка удивления, – я умом еще не тронулся.

Его слова задели ее, но она предпочла подавить обиду.

– Может, и мама была вполне здорова, – сказала она с горечью. – Знаешь, я однажды видела ее. С цыганом. Они вдвоем гуляли в поле.

– Они смеялись? Выглядели счастливыми? – спросил он цинично.

Каролина покачала головой, и ее волосы рассыпались по его плечу.

– Нет. Напротив, мне показалось, что они ведут какой-то весьма серьезный разговор. А может, и нет. Не знаю. Но я очень хорошо помню, как он смотрел на нее. Когда она говорила, он слушал ее, держа за руку и не спуская с нее восторженных глаз. А потом, когда говорил он, она замирала и внимала ему с не меньшим интересом. Они как будто находились друг с другом в полной гармонии, и между ними не существовало никаких преград.

Она покачала головой, силясь подобрать подходящие слова.

– Не знаю, как это объяснить, но прежде мне никогда не доводилось видеть, чтобы люди так общались. Отец, Гарри, да и тетушка Уин наговорят кучу всего, а потом норовят улизнуть. Даже когда семья собирается за столом, меня не покидает чувство одиночества. Каждый сам по себе. Глядя на мать и ее... – Каролина на минуту запнулась, не в состоянии произнести это слово вслух. – Вспоминая мать и ее любовника-цыгана, я могу с уверенностью утверждать, что и за едой они не ощущали себя одинокими. У нее был он, а у него – она. Более того, я считаю, что, и находясь с ним в разлуке – до того, как она сбежала, – в мыслях она не расставалась с ним.

Каролина взглянула на Джеффри, чтобы убедиться, что он понимает суть волновавшей ее проблемы. То, что она увидела, поразило и испугало ее. На его лице застыло выражение бесконечной тоски, быстро сменившееся задумчивостью. Он тяжело вздохнул.

– Нет, – прошептал Джеффри, – я не думаю, что твоя мать была сумасшедшей. Более того, если то, что ты мне рассказала, правда, то из всех вас она была самой здравомыслящей.