Жажда искушения - Хизер Грэм

— Перченый каджун? — поддразнил он.

Она торжественно кивнула.

Он взял ее лицо в ладони.

— Мне нравится, как ты выглядишь. Ты красивая женщина сейчас, вероятно, была красива двадцать лет назад и будешь красива еще через двадцать, потому что у тебя красивая душа — это видно по тому, как ты относишься к людям, по твоей страстности, самоотверженности, простоте и обходительности, по твоим работам, даже по тому, как ты двигаешься. Так хорошо, как сейчас с тобой, мне не было с тех самых пор, как…

Она облизнула губы:

— Как умерла твоя жена?

— С еще более давних, — признался он. — Она болела, видишь ли, довольно долго. Я знал, что она умирает. Последние проведенные с ней дни для меня бесценны, но это были дни ее агонии.

— Сочувствую.

— Да, ее агония заслуживала сострадания. Я любил Мэгги.

Энн кивнула — ей было просто понять то, что он сказал, больше слов не требовалось.

Марк закинул руки за голову, чтобы было удобнее разглядывать Энн.

— С тех пор я был близок со множеством женщин, — признался он.

— Все вы, мужчины, таковы.

— Каковы?

Она улыбнулась:

— В одном телевизионном ток-шоу было сказано: чтобы испытать желание, мужчине достаточно находиться рядом с женщиной, женщина для этого нуждается в чувстве.

Он фыркнул:

— Не уверен, что это всегда верно.

— Должна ли я это понимать так, что для тебя это было больше, чем просто секс?

Он подумал, что она дразнит его, но, может, имеет в виду и что-то более глубокое.

— А чем это было для вас, Энн Марсел?

Она уселась у него на животе и, не сводя глаз с его лица, задумалась.

— Ты очень привлекательный мужчина. Ошеломительно красивый, зрелый во всех отношениях. Широкая, мускулистая грудь с густой, мужественной растительностью, по которой рассыпаны серебряные искорки.

— О?

— У тебя потрясающие глаза. Словно пара ножей.

— Гм-м. Вообще-то это звучит не слишком романтично.

— Ты прав. Но у тебя есть удивительная способность смотреть на человека так, что кажется, будто ты пронизываешь его насквозь. И в то же время словно раздеваешь. Это может страшно раздражать, разумеется, но может быть и очень сексуально.

— Да?

Она снова торжественно кивнула.

— Продолжай. Говори, говори.

— У тебя восхитительный голос. Хрипловатый, низкий, богатый. Проникает под кожу. Он может возбуждать чувственность до жара в крови, до дрожи.

— Здорово.

— Потом то, как ты целуешься…

— Да?

— УФ-Ф-Ф!

— УФ-Ф-Ф?

— Так… так многообещающе, — объяснила она.

— Надеюсь, это хорошо?

Она опять кивнула:

— И кстати…

— Да?

— У тебя у самого великолепный «задик».

— Господи, как я рад, что он тебе понравился.

Она улыбнулась.

— Ну так скажи мне, — спросил он, — для тебя это был только секс?

Она наклонилась к нему:

— Ты собираешься погубить моего очень доброго друга.

— А, ты о старине — бывшем муже?

— Это был даже не секс, — чопорно продолжила она.

— Но желание было непреодолимым?

— Что-то в этом роде, — сухо призналась Энн.

— Моя задница оказалась чертовски хороша.

— Да, но потом… Многое другое оказалось тоже чертовски хорошим.

Она говорила честно, искренне, голос ее слегка охрип. Это вызывало горячую пульсацию у него в крови и кое-что сверх того.

— Думаю, мне хотелось бы испытать нечто чуточку более серьезное, — раздумчиво произнес он.

Она была миниатюрной. Компактной.

Но чертовски идеально маленькой и компактной. Он без труда опрокинул ее и оказался сверху. Слова о том, какой прекрасной он находит ее грудь, звучали приглушенно, потому что, продолжая говорить, он уже снова ласкал ее сосок языком, губами, слегка прихватывал зубами, и по мере того как сосок становился все тверже, он чувствовал, как восстает и его собственная плоть. Ее естественный обворожительный запах смешивался с запахом мыла и терпким запахом их любви, опять пробуждая в нем животный инстинкт. Он терся своим телом о ее тело, целуя его, лаская, давая и требуя…

На этот раз, когда все кончилось, он лег на спину и, глядя в потолок, подумал: как странно, с каждым разом становится все лучше и лучше.

Он снова прижал ее к себе:

— Ну так как: это только секс?

— Секс умопомрачительно хорош.

— Но только секс?

— Разве я не сказала тебе, что женщине всегда нужно чувство.

— Ты сказала, что таково было мнение, изложенное в телевизионном шоу.

Она рассмеялась. А потом серьезно ответила:

— Ты невозможен, Марк Лакросс. Иногда мне хочется стать огромной, как борец-чемпион, чтобы разорвать тебя на клочки.

— Гм-м, не слишком обнадеживающе звучит.

— Но, может быть, не так уж и плохо. Ты вызываешь неумеренные эмоции — будь то гнев или что-то другое. И я обожаю тебя. Мне нравится твоя честность и даже твоя настырность. — Она усмехнулась. — Мне нравится твоя увлеченность, твое мироощущение.

— Я рад.

— Итак, я излила тебе свою душу. Как насчет твоей?

— Для меня это был только секс.

— Что?! — возмущенно воскликнула она.

— Только секс, — ответил он и рассмеялся. Она размахнулась, чтобы ударить его, но он перехватил руку, притянул Энн к себе и стал целовать в губы, шепча: — Хотел бы я, чтобы это был только секс. Чтобы ты не проникала мне прямо под кожу, чтобы тревога за тебя не сводила меня с ума.

Она облегченно вздохнула и прильнула к нему:

— Нет никаких оснований тревожиться за меня.

— Ну да, конечно, я нахожу тебя бегающей по болотам во время небывалой грозы, и у меня нет оснований за тебя беспокоиться.

— А ты-то что делал в болотах?

— Пришел искать тебя.

— Почему?

— Потому что боялся.

— Почему?

— Не знаю, интуиция, — он запнулся, вспомнив, что еще не сказал ей про опознание Джейн Доу. — Ты ведь от меня знаешь, что еще одну женщину нашли убитой, правда?

Она нахмурилась.

— Задушенной?