Пробуждение - Нефер Митанни

- Мадемуазель, - с улыбкой прервал её возгласы Петрушевский,- не пугайте мою жену. Уверен, в моей компании её путешествие будет приятной прогулкой.

- О, да, сударь, я в этом не сомневаюсь! – любезно согласилась Эмилия Карловна, немного смутившись и блеснув толстыми круглыми линзами своего лорнета. - Берегите сокровище, которое вам досталось!

- Да, мадемуазель, - с улыбкой кивнул Сергей, - я похитил сокровище не для того, чтобы потерять его, - пошутил он, осознавая, что на самом деле не шутит. – Эмилия Карловна, нашим счастьем мы обязаны вам, - поднося к губам руку гувернантки, искренне признался он.

Женщина, растрогавшись, обняла его.

Анна старалась удержаться от слёз, но её улыбка была печальной, а глаза лихорадочно блестели, сдерживая чувства. Она поцеловала в щеку Эмилию Карловну и отвечала нарочито бодрым тоном:

- Не волнуйтесь, мадемуазель, я уверена, что всё пройдёт чудесно! Я непременно напишу вам по приезде и жду ответного письма от вас. Спасибо вам за всё!

Сергею очень хотелось поторопить Анну и поскорее выехать, но он был терпелив: понимал, что для его юной супруги все эти проводы – необходимая часть прощания с прежней жизнью. Впереди их ожидала не просто дорога, а новая жизнь. И сейчас он пообещал себе, что сделает всё, чтобы эта жизнь была счастливой, а на губах его любимой никогда не гасла улыбка. Поэтому он стоически вынес всё долгое прощание, потом традиционное «присесть на дорожку» и, наконец, мог вздохнуть с облегчением.

Когда он усадил Анну в карету, к ним подбежала Дарья.

- Анна Александровна, вот, возьмите гостинцы в дорогу, - протянула она большую корзинку с провизией.

- Спасибо, Дарья, - улыбнулась в ответ Анна, и Сергей, с благодарностью взглянув на заботливую служанку, поставил корзинку в коляску.

Он сел рядом с женой и закрыл дверцу кареты. Тронулись. Анна смотрела в окно и махала провожающим.

Едва покинули усадьбу и высокие тесовые ворота затворились за ними, как Анна, опустив голову на плечо Сергея, печально заметила:

- Как жаль, что мы не попрощались с Марьей Фёдоровной.

- Не печалься, мой ангел, - он осторожно сжал маленькую руку жены, - вчера она вполне попрощалась с нами. Ты же знаешь тёткин обычай почивать до полудня, да и не любит она лишних сантиментов, - Сергей усмехнулся, - «Держи слёзы при себе, дорога будет суше», - так она говорит обычно.

- Да, - Анна улыбнулась в ответ. – Но мне как-то не по себе… А вдруг не увидимся?..

- Вздор! – категорично отозвался он и поцеловал руку Анны, словно раз и навсегда закрывая эту тему.

Утро стояло хоть и пасмурное, но на удивление без дождя. Вскоре карета прогромыхала по деревне и выехала на просёлок.

- Серёжа, смотри, радуга! – удивлённо воскликнула Анна.

Действительно, тучи вдруг расступились, и на весь небосвод раскинулась бледная, точно прозрачная радуга, словно показались райские ворота. На их фоне безлесая равнина преобразилась, засверкав янтарно-изумрудными оттенками. Даже глинистая жёлтая колея дороги выглядела золотой лентой, убегавшей к бледно-бирюзовому горизонту.

- Впервые вижу такое, - лицо Анны оживилось, радостная улыбка озарила глаза, и тёмные очи засияли, будто напоённые этим радужным чудом.

Сергей залюбовался женой.

- Я тоже, любовь моя, - с улыбкой отозвался он, прижимая её хрупкую ладонь к своей щеке . – Видишь, это хороший знак. Наверняка, и погода будет без мороза. Я слышал, радуга осенью – к теплу. Кстати, ты не замёрзла?

Он обеспокоенно посмотрел в лицо жене.

- Ни капельки! – она весело покачала головой. – Не волнуйся!

- А знаешь, - он лукаво прищурился, в синих глазах блеснули искорки сдерживаемого смеха, - есть ведь девичья примета про радугу. Знаешь?

- Нет, впервые слышу! Какая? – Анна искренне удивилась.

- Ну как же! Если встретить это явление с мужчиной да ещё находясь в дороге, навек быть с ним счастливой, - с улыбкой сообщил Сергей.

- Я согласна, - чёрные глаза неотрывно тянулись к синим и два взора словно растворялись друг в друге.

Губы встретились в глубоком поцелуе, два сердца забились в унисон.

______________________________________________

* Дитя моё (нем.) ** Боже мой (нем.)

Часть I. Глпва 19

Коллаж автора

Пошёл третий месяц как он вернулся в столицу женатым человеком. Ещё затемно — стояло начало зимы — просыпался, с замиранием сердца любуясь своей маленькой жёнушкой, которая сладко спала, уткнувшись ему в плечо. Во сне она казалась невинным ангелом, точно спустившимся к нему с небес. Он целовал ангела в порозовевшую от сна щеку и тихо, стараясь не разбудить своё сокровище, выскальзывал из спальни, отправлялся на службу.

Иногда по вечерам они ехали в театр, где Анна, влюбившаяся в это искусство, восторженно наблюдала за происходящим на сцене, а Сергей не мог отвести взгляд от неё. Так воздушно-хороша была она в вечернем туалете из пенных кружев, с открытыми плечами, на которые ниспадали тёмно-каштановые локоны, уложенные в замысловатую модную причёску. Сжимая крошечную руку в белой перчатке, он то и дело с трепетом подносил её к губам. Часто замечал восхищённые взгляды других мужчин, бросаемые на Анну отовсюду. И тогда ревность терзала его сердце. Но едва Анна одаривала его взглядом, как он успокаивался, ликуя в душе, что этот восторженный взгляд изумительной красавицы адресован именно ему. «Любовь моя, — словно кричали её глаза, — в целом свете для меня существуешь только ты один».

Болезненное чувство ревности Сергей впервые ощутил гораздо раньше – сразу по приезде в Петербург, когда познакомил жену с Синяевым. В светском поцелуе поднося к губам руку Анны, Николай улыбался своей особенной улыбкой, которой неизменно одаривал хорошеньких молодых женщин, и как никто Сергей знал опасность этой улыбки, очаровывающей, заставлявшей красавиц тянуться к её обладателю и – кто знает? – возможно, предаваться непристойным мечтаниям. Он лично был знаком со многими дамами, попавшими в любовные сети Синяева и при одной лишь мысли, что его невинный ангел тоже может оказаться в их числе, он едва не впал в бешенство, ему вдруг захотелось отвести жену подальше от друга, но он отогнал нелепое желание, однако наблюдал за Анной, точно пытался уличить её в интересе к Николаю.

«Глупец!» – ругал он себя, понимая, что Анна просто неспособна на предательство. Однако ничего не