Сражайся как девчонка - Даниэль Брэйн

Я начала развязывать веревку. Рош догадался, что я хочу сделать, занялся штанами. Канвар смотрел на нас мутным безжизненным глазом, и если бы я не видела раньше, на что способны эти твари, испытала к нему даже сочувствие. Но — это животным можно простить инстинкт, не тем, кто обладает зачатками разума.

От безысходности я докатилась до того, что раздеваю трупы. Но улов оказался отличный, Рош быстро скатал тряпки и приказал:

— Жди здесь.

Он пропал так быстро, что я не смогла среагировать, а он побежал в сторону маяка. Что он собирается сделать? Я последний раз взглянула на канвара, в груди которого виднелась заметная дыра, почти без крови, и кинулась следом за Рошем.

Он, чтобы меня черти порвали — черти, не канвары, мироздание! — взбирался на откос на четвереньках, и я замерла на месте, как стояла. Невозможно. Невозможно, и зачем? Вариант: он намерен от меня избавиться и потому бросил здесь. Вариант два: он понес Ару будущую веревку, потому что решил не полагаться на единственный план с подземельем. Умно.

Первый вариант мне казался реалистичнее, поэтому когда я увидела, что Рош сунул добычу Ару и, обменявшись с ним парой слов, начал спускаться, искренне удивилась.

— Чего приперся сюда? — буркнул Рош. — Не поверил?

Я не ответила. Очевидно и так, а обиды разберем, когда вернемся. Все с теми же предосторожностями, оглядываясь и слушая, мы отправились за стеклотарой, и это меня веселило.

Над нами пеленой сияли звезды, легкий ветер метался и хихикал меж скал, и где-то нашептывало легенды море. Дикая, дикая ночь. В моем мире, наверное, не осталось мест, где природа главнее. Разве что самые укромные уголки, где человек еще не воткнул вышки сотовой связи, куда не успели заглянуть камеры спутников и жадность людская не сунула буры в землю.

Дикая ночь, дикий мир. Мои размышления прервал рев зверя и довольный хохот канвара, и этим все ограничилось.

Скалы кончились, мы прилипли к расщелине — я ниже, Рош выше. Перед нами были обломки крепости — иначе их не назвать. Осколки, возможно. Нет, не руины, руины нетронуты, а здесь…

— По маяку палили с моря, — шепотом сообщил Рош. — Камня на камне тут не оставили.

— Я слышала другую версию, — пробормотала я. — Сам маяк…

— Сам маяк закрыли намного позже. Оставаться здесь стало небезопасно, вот и все. — Он помолчал. — И что теперь?

Матросов с этой позиции мы не видели, но я, задрав голову, прикинула, что бежать до них нам метров сто. Шансов, что мы проскочим, практически нет. Хотя…

— Завтра начнем разбирать окна, — прошептала я. — Чтобы по тому склону смогли выбраться все. Это будет быстрее, чем раскапывать проход в подземелье.

— Ты приперся сюда, чтобы это сказать? Там у тебя не было времени?

— Я понял, что выбраться таким образом вполне возможно. А сейчас у нас два варианта: или мы пробираемся абсолютно неслышно, или заставляем матросов кинуться на берег. Что лучше и что сработает?

— Хочешь, чтобы ошибка была за мной, — оскалился Рош. — Молодец. Но так не пойдет, приятель. Мне хватило, — он выразительно провел пальцем по шее, — и ошибок, и смертей.

— Кем ты был?

Я обошла скалу, приближаясь к маяку. Там тоже стена, надо добраться до нее, так вернее. И оттуда уже доставать бутылки. Хотя бы две, но этого будет критически мало, они побьются. Рош шел за мной.

— Циркачом. Акробат, канатоходец. Втроем мы и рухнули, я уцелел. Больше я в цирк не ногой и тебе не советую.

Я остановилась.

— Жонглер?..

— Эту туфту даже цирковые ослы умеют.

— Если я кину тебе бутылку, поймаешь?.. — Рош кивнул. — А если кину издалека?

Рош снова кивнул. А я кидать не умею, так что риск больше с моей стороны.

— Тебя цапнут и тут же повесят, — напророчил Рош.

— Не на чем, — возразила я, но он был прав. И все же кинуть несколько бутылок, не бегая туда-сюда, разумнее.

— Тогда стой.

Я и не двигалась с места, но Рош потащил меня зачем-то обратно — к скалам, подальше от крепости. Я не сопротивлялась, было любопытно, что он задумал, но явно не прирезать меня, это он мог сделать и раньше.

— Встань, — приказал Рош. — Ноги шире, колени не сгибай. Еще шире. Стой ровно. Руку сюда, — он то пинал меня носком сапога, то дергал, но на этот раз я даже внутренне не возмущалась, понимая, что от этого зависит успех всей операции. — Держи, — мне в ладонь правой руки лег камень. — Выпрями руку, еще, деревянный ты, бездарь полный! Теперь опусти руку. Еще! Кидай камень мне.

Он отскочил, а я размахнулась и бросила. Сама удивилась, но Рош камень поймал и тут же перекинул мне. Возможно, это была его заслуга, но и я поймала.

— Я отойду дальше, кидай, руку так же держишь, но отведи дальше за спину. Еще дальше. Еще! Замахиваешься и бросаешь. Давай!

Я набрала камней, благо их полно валялось под ногами, и по очереди побросала их Рошу. Он отходил дальше и дальше, и когда у меня не получилось докинуть, он махнул рукой.

— Запомни расстояние, это твой предел. Но ты молодец, быстро учишься.

Жить захочешь — и не так раскорячишься, подумала я. Отпнув камень ногой, я пошла обратно к крепости. Холодало, или, может, здесь, на берегу, ветер был злее. Стена прикрыла нас, и я сообразила, что преимущество за нами и мы, похоже, выберемся из этой передряги целыми и невредимыми.

— Они пьяны практически вусмерть, — заключила я, когда мы выглянули из проема в стене. Матросы лежали кто где, в самых разнообразных позах, часть их них храпела — большая часть. — Моя очередь тебя удивлять. Были бы они трезвые, проснулись от холода. Я пошел.

Я развернулась, чтобы не тратиться на рефлексии, и протиснулась в щель. Не природа постаралась, ядро влетело в стену крепости и она треснула; под моими ногами, как я ни старалась идти тихо, перекатывались камни и трещали обломки кирпича. Это была внутренняя стена крепости, о ее назначении я не догадывалась, но для чего-то выложили метра на два в высоту по всему периметру красный кирпич. Эпохи меняются, даже миры разные, но есть то, что неизменно: