Малыш для лучшего друга - Злата Романова

– Да, я люблю, когда моя жизнь не зависит от графика, да и работать по профессии – тяжелый труд. Я, конечно, все еще безумно люблю печь, но делаю это по настроению для себя и близких.

– Я бы так не смог, – качает он головой, глядя на меня, как на диковинку, что мне не очень приятно. – Умер бы со скуки. Мне нужно постоянно быть чем-то занятым.

– Ну а я предпочитаю спокойствие и размеренность, – пожимаю плечами.

Я знаю, что обо мне думают люди. Типичная мажорка. Бездельница, тратящая деньги родителей. Что ж, так оно и есть на самом деле, но мне за это не стыдно. Мой отец и дед работали, чтобы у их детей было все, что они пожелают. Наше семейное дело продолжит мой брат, а женщины в нашей семьи всегда следовали своим мечтам и если они не связаны с бизнесом, то что в этом плохого?

Данила меняет тему, но осадок остается, впрочем, и он быстро проходит, потому что он на редкость обаятельный. Я не замечаю, как пролетают два часа, пока не просыпается голодный Никита.

– Покорми его прямо здесь, нас никто не видит, – предлагает Данила.

Мне неловко делать это перед ним, но не нести же ребенка в туалет? Немного приспустив платье, я прикладываю сына к груди, прикрываясь его одеяльцем. Данила пристально наблюдает за нами, задумчиво сосредоточив взгляд на моей груди.

– Куда это ты смотришь? – шутливо поддразниваю я, пытаясь разрядить напряжение.

– Любуюсь, – беззастенчиво ухмыляется он. – Вид кормящей матери прекрасен, ты не согласна?

– Не знаю, кому как.

– Уверяю тебя, так и есть, Фима. Особенно, если мама такая красавица. Я надеюсь, мы когда-нибудь достигнем того уровня, когда тебе не придется прикрываться от моего взгляда.

– Перестань смущать меня! – бросаю в него салфетку, чувствуя себя все более неловко.

Он ловит ее с улыбкой, но прекращает свои комментарии, переводя тему.

– Я уже хочу увидеть тебя снова. Ты сможешь в следующий раз оставить Никиту с кем-нибудь на пару часов? Может, с его отцом?

– Посмотрим, – отвечаю неопределенно. – У Паши адский рабочий график.

– Как и у меня. Следующий выходной в воскресенье. Есть ли шанс, что твой Паша не работает по воскресеньям?

– Я у него спрошу, – чувствуя себя неуютно под его настойчивым горящим взглядом, открещиваюсь я.

Не уверена уже, что мне нравится такая настойчивость. Леня никогда себя так не вел, а другого опыта с мужчинами у меня нет. Нормально ли это, что Данила такой прямолинейный и быстрый?

***

В четверг Миша прилетает, о чем мне сообщает Паша, и пятницу проводит со своей семьей, а вот в субботу меня с Никитой приглашают в гости, чтобы познакомиться с племянником вживую, так сказать. До этого Миша видел его только по фото и видео.

– По телефону он казался гораздо больше, – хмуро осматривает крошечного малыша неопытный дядюшка. – Что-то я стремаюсь брать его на руки.

– Не бойся, ты его не сломаешь, – улыбаюсь я, аккуратно устраивая сына на его сложенных руках.

Губы Миши тут же расплываются в улыбке, когда он понимает, что Никита не собирается плакать и вполне комфортно чувствует себя в его руках. Вообще, Миша, в отличие от интроверта Паши, всегда был эдаким типичным мажором. Всегда в центре внимания, всегда участник, а чаще организатор, какой-нибудь движухи. Несмотря на внешнее сходство, два брата совершенно разные по природе своей, и мне необычно видеть, как он с искренним интересом возится с младенцем, учитывая, что особым терпением Миша никогда не отличался. Стоило мне передать ему на руки малыша, как он тут же освоился и нянчится с ним уже добрых двадцать минут, пребывая в восторге от, в общем-то спокойно лежащем малыше, который даже улыбнуться не соизволил дяде.

– Паш, есть что перекусить? – обращаюсь я к другу, чувствуя, как начинает ныть желудок.

– Конечно, пойдем на кухню, – встает он. – Миш, идем с нами.

– Мне и здесь удобно, – даже не глядя на него, бормочет Миша, развалившийся на диване.

– Не бойся, он его не уронит без нас рядом, – шепчу я Паше, за руку тяня его за собой.

Он нехотя сдается и мы идем на кухню вдвоем. Я сажусь за стол, пока Паша ставит чайник и заглядывает в холодильник.

– Есть гречка с грудкой и остатки Мишиной пиццы, – говорит он мне.

– Давай гречку, – говорю я, так как с рождения Никиты стараюсь придерживаться правильного питания.

Паша быстро все разогревает и ставит передо мной, а себе готовит кофе и садится напротив. Я начинаю есть, раздумывая, как бы попросить его завтра посидеть с Ники именно вечером, а не днем, как обычно, не рассказывая о своем свидании. В итоге прихожу к выводу, что никак. Мы с Данилой были на связи всю эту неделю и договорились поужинать завтра, если у меня получится оставить с кем-нибудь ребенка на несколько часов.

– О чем ты так напряженно думаешь? – улыбается Паша, отхлебывая кофе.

– Хотела спросить, какие у тебя планы на завтрашний вечер, – издалека подступаю я, продолжая есть.

– Пока никаких. А что, есть предложения?

– Скорее просьба. Ты не мог бы посидеть с Никитой вечером?

– Конечно, – отвечает он, слегка напрягаясь. – А что, у тебя планы с педиатром?

– С Данилой, – поправляю его. – Да, у нас второе свидание. На этот раз без ребенка.

– Вот значит как, – хмыкает Паша как-то язвительно.

– Да, вот так.

– Второе свидание. И сколько тебя не будет? Может мне вообще его на ночь у себя оставить?

– Паша, – тяжело вздыхаю я, откладывая вилку. – Ты же сказал, что все в порядке. Почему теперь язвишь?

– Я не язвлю и все в порядке, – поджимает он губы.

– А вот и нет! Я тебя не первый день знаю, так что прекрасно вижу, когда ты недоволен. И когда это я оставляла у тебя Ники на ночь, учитывая, что он не отлипает от моей