Разжигая пламя на снегу - Ника Орлова

— Вчера был сумасшедший дом, — довольно говорит Башир — не все желающие попали, сегодня практически та же история.

— Место удачное, — вставляет Богдан — и с интерьером, конечно, расстарались. Прямо бомба!

— Дизайнер работала на износ, чуть не стерлась, — смеясь, говорю я.

Гришка с Джамбаевым тоже ржут.

— Кстати, где она? — смотрю на него. Знаю, что у них пока все в шоколаде. Пару месяцев, пока он не остынет, эта бестия покачает из него денежки. Башир в этих вопросах щедрый.

— Должна подъехать, — отвечает довольно — на заказе за городом.

Девочки возвращаются, Рита усаживается Ловцову на колени и что-то томно шепчет на ухо, он заходится смехом. Смотрю в горящие, счастливые глаза Лизы и чувствую, как внутри разливается тепло и затапливает меня до краев.

— Тебе нравится? — спрашиваю, чтобы никто не слышал.

Она кивает, потягивая через соломинку оранжевый коктейль.

— А говорила не любишь такие заведения, — улыбаюсь.

— Просто нужно знать с кем приходить, — лукаво заглядывает мне в глаза.

Льстит, выводит на эмоции, играет, ну а я ведусь, позволяя ее словам литься по моим ушам густой патокой. До одури приятно услышать от нее прямо, что ей хорошо, потому что я рядом.

Башир отвечает на телефонный звонок, хмурится.

— Сейчас подойдем, — отвечает он и отключается.

— Аслан звонит, нужно выйти, — говорит мне.

Выходим из-за стола.

— Я скоро вернусь, — говорю Лизе, она кивает.

— Все нормально? — уточняет Гриша, увидев озадаченное лицо Джамбаева.

— Аслан ждет с черного входа, с ним человек Джамала.

— Я с вами, — Гриша тоже понимается.

— Не нужно пока, побудь с девчонками, — прошу я.

Он нехотя соглашается, садится на место, а мы выходим в коридор, ведущий к заднему выходу из клуба.

На улице только Аслан и молодой невысокий парень рядом. Они что-то доказывают друг другу. Но когда мы подходим ближе, из машины, припаркованной метрах в пяти-шести, вылетают двое в балаклавах и несутся на нас, оба с автоматами.

Все происходит за считанные секунды. Раздается очередь, Аслан падает, как подкошенный, Башир уворачивается и срывается с места, но пуля догоняет его сзади. Я чувствую удар в живот, онемение, а затем резкую боль. Падаю, меня скручивает от болевого шока, понимаю, что меня ранили тоже.

Сквозь пелену, застилающую глаза, вижу, как они убегают, садятся в машину и скрываются в арке, разделяющей задний двор с прилегающей улицей. Вижу, как Башир поднимается, смотрит в мою сторону, и на полусогнутых подходит к Аслану. Успеваю задаться вопросом, как машина заехала во двор, если ворота арки были заперты, а дальше новый виток дикой боли и темнота.

Глава 28

Лиза

После ухода Макса с Баширом, Гриша минут десять нервно посматривает на часы в телефоне, Богдан тоже напряжен, разговор у них не клеится, они больше не пьют, и Ловцов все время поглядывает в ту сторону, куда вышли товарищи.

Вдруг его взгляд привлекает один из охранников в черном костюме с иголочки. Он машет ему с той стороны, резкими хаотичными движениями, зовя на выход. Я тоже это вижу. Ловцов меняется в лице и срывается к коридору. Тело сковывает страх, борюсь с подступившей волной паники, но уже понимаю, что что-то произошло. Мы все тоже пускаемся вслед за ним.

Выбегаю на улицу и холодею от ужаса. Аслан лежит в луже крови, под светом фонаря, над ним вопит проклятиями склонившийся Башир, чуть дальше в нескольких метрах лицом вниз лежит Макс. Гриша поднимает его, под ним тоже кровь. Она бьет пульсирующей тонкой струей из раны в животе.

В голове молниеносно случается взрыв, ноги отказывают и становятся ватными. Я пытаюсь двигаться через не могу, подхожу к ним.

— Макс, ты меня слышишь? — почти кричит Ловцов — Макс, твою мать!

Он снимает с себя футболку и прикладывает к ране, пытаясь остановить кровь.

— Вызывайте скорую!

— Уже вызвал, — отвечает охранник.

Гриша отходит от Макса, я приседаю, придерживаю, успевшую промокнуть кровью, футболку, обнимаю, пытаюсь поднять, его глаза закрыты. Он тяжело дышит, рваные стоны вырываются из его груди, он в очень плохом состоянии.

— Макс, держись, пожалуйста. Пожалуйста! — рыдаю я.

Как в тумане, слышу разговор Гриши и Башира.

— Что с Асланом? Пульса нет! Аслан! — пытается докричаться Гриша.

— Он умер, — отвечает ему Башир безжизненным голосом.

— Пи*дец. У тебя что? Куда попали?

— Плечо задело, — он сидит прямо на асфальте и держится за окровавленное плечо — Макс еще дышит, давай его в больничку, срочно!

— Скорая уже едет, можем навредить.

Вторым фоном Богдан просит охранника закрыть все двери, чтобы в клуб не было доступа и никто не вышел на задний двор.

Держа его голову на коленях, шатаясь в агонии, над Максом, я глажу его, прошу потерпеть, не умирать. Сердце разрывается на куски, мне невыносимо больно. Кажется, это страшный сон и хочется проснуться.

Рита в слезах, зажав рот рукой, тихо стоит поодаль, подперев стену здания. В воздухе витает запах пороха и свежей крови, а еще запах смерти. До меня, наконец, доходит смысл сказанного Баширом. Аслана убили…

Когда на территорию двора заезжает карета скорой помощи, кто-то силой оттаскивает меня от Макса, Рита уговаривает успокоится, обещает, что теперь все будет хорошо. Макса грузят на носилки, Башир, скрючившись от боли, садится в скорую сам, и они уезжают.

Во дворе с мигалками, но без звука, появляется полиция, Гриша остается с ними, а меня и Риту просит ехать домой. Богдан говорит ему, что поедет в больницу и я в истерике, уговариваю взять меня с собой.

— Лиза, ты вся в крови, — пытается достучаться Рита — давай поедем переоденешься и на такси доберемся до больницы.

— Нет, мне нужно туда сейчас, — стою на своем.

— Ладно, поехали, сейчас бесполезно, — говорит ей Богдан, кивая в мою сторону.

Он подгоняет свою машину к арке, и мы едем в больницу.

Пока Богдан выясняет, где хирургия, куда нам идти, я в туалете первого этажа смываю кровь с рук, умываю запачканное кровью и измазанное тушью лицо. Белая рубашка, так красиво сидевшая на мне под кожаную короткую юбку, безнадежно испорчена, грязная и в коричневых кровяных пятнах. Достаю из сумочки расческу, провожу по волосам, смотрю на свое потерянное отражение в зеркале и снова начинаю плакать. Слезы катятся по щекам, впервые в жизни я не могу привести мысли в порядок. Господи, только бы выжил. Макс, не умирай, пожалуйста, ты не можешь умереть.

Выйдя на