Три желания для рыбки - Лаванда Май

ищет чашки, а также подходящие для десерта тарелки. Искоса наблюдаю за ним, в который раз замечая, как красивы руки человека, что регулярно ходит в тренажёрный зал. Или дело лишь в том, что это руки Михаила? Но тот факт, что я обожаю его чёрную спортивную майку, не скрывающую рельеф мышц, совершенно точно неоспорим. Да, многие заявит мне, что Глеб тоже не отстаёт от моего друга в своей привлекательности, но что мне с этого? Его привлекательность меня больше совсем не трогает. Если раньше я ещё могла смотреть, где-то даже любоваться, и думать, будто могу быть влюблённой в него, то теперь и от этих крох ничего не осталось. Лишь усталость и чувство вины перед ним и собой за то, что я нас обманула.

Поддеваю ножом рулет и осторожно перекладываю его из коробки на разделочную доску. Беру в руку нож и вдруг замираю с ним над посыпанным ореховыми крошками рулетом. А что значили сегодняшние слова Глеба о том, что ему стоило бы немного освободить место в шкафу? Днём, когда он отвозил меня после пар домой, я пропустила его высказывание мимо ушей. Он рассчитывает на то, что я перееду к нему насовсем?

— Ты чего такая задумчивая? — прерывает Михаил мои мысли. — Что-нибудь случилось?

— Ты так часто задаёшь мне этот вопрос в последнее время. Жаль, мне за него не платят каждый раз, а то разбогатела бы уже.

— Может быть не на пустом месте такие вопросы возникают?

— Их только ты и задаёшь. Может быть это у тебя что-то не в порядке?

— Может быть. Но не сейчас, когда ты здесь.

В замешательстве отворачиваюсь к столу, снова беру в руку нож и принимаюсь разрезать рулет на тонкие ломтики. Мелкие кусочки арахиса сыпятся на разделочную доску, но основная их масса остаётся приклеенной к глазури сверху. Пальцем цепляю осколки орехов и отправляю себе в рот — привычка, оставшаяся с детства. Всё время водила хороводы вокруг кухонного стола пока мать что-то готовила, а я нагло «воровала» вкусные ингредиенты. То сахарная пудра посыпется мимо, то шоколадные дропсы останутся лишние. Беззаботные светлые времена! Слышу как Михаил подходит ко мне сзади, а затем вижу мужскую руку, что легла сверху на мой сжатый кулак с рукояткой ножа. Мы вместе заканчиваем разрезать десерт, застыв после на минуту. Я пытаюсь разжать пальцы, чтобы освободиться и убрать нож, но Князев не даёт.

— Вкусные орешки? — его бархатный голос раздаётся прямо над моим ухом.

— Угу.

— Сейчас проверю врёшь или нет, — свободной рукой тянется к доске с рассыпанным арахисом, окружив меня собой теперь уже с обеих сторон, и цепляет подушечкой пальца ореховую крошку. Рука исчезает, но справа всё ещё чувствую тяжесть мужской ладони на своей.

— Надо же: не врёшь. Хоть в чём-то, — усмехается, вынуждая меня пихнуть его локтем в живот. — Ай! Убьёшь же! — смеётся гад, освобождая, наконец, мою правую руку.

— Наливай чай, Мих, чайник вскипел, — упираю руки в бока, строя из себя весьма грозную даму.

— Слушаюсь и повинуюсь… — и он действительно принимается разливать кипяток по нашим чашкам. Я наблюдаю за всплывающими на поверхность чайными пакетиками, мечтая о том, чтобы этот вечер не кончался. — Жаль только что того самого чая у меня нет, который я тебе в «Вконтакте» показывал.

— Зато у тебя есть какое-то особенное печенье, — принимаюсь раскладывать бисквитные ломтики с ореховой глазурью по тарелкам.

— О, да. Ты даже не представляешь.

За пустой болтовнёй и время быстро летит. Не успеваю моргнуть глазом, как мы уже и рулет доели, и чай выпили. Михаил собирает всю посуду и сгружает её в раковину, не подпуская меня к ней, чтобы даже не смела предпринять попытку всю её перемыть. «Ничего не хочу слышать о том, кто там что из нас должен!», — заявил мне друг и отправил меня в комнату. А я всего-то предложила помощь в благодарность за его гостеприимство. Так уж и быть: ухожу, сажусь на диван, прислушиваясь к шуршанию в кухне. На секунду прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Мне просто так хорошо и спокойно сейчас, что даже самый обычный по сути диван кажется невероятно удобным. Открываю глаза как раз в тот момент, когда шум в кухне прекращается.

Князев с широченной улыбкой входит в комнату и протягивает мне глубокую чашку, куда высыпал… песочное печенье в форме рыбок. Хорошо хоть не всем известные солёные крекеры.

— Мих, вот где ты их нашёл? — беру одно печенье и пробую на вкус.

— В магазине на соседней улице. Сколько раз там бывал, а ни разу не видел чуда такого, — он плюхается на диван рядом со мной, коснувшись моего плеча своим, а чашку с тихим стуком ставит на стол.

— Это даже вкусно, — говорю с набитым ртом под насмешливые взгляды друга. Он не ест, а просто смотрит на жующую меня.

— Ты сейчас на Антона похожа, — широко улыбается, показывая ряд белых зубов.

— Чем это? У меня волосы в разные стороны торчат? — провожу руками по своей голове, в попытке навести порядок.

— Вот этим вот, — понижает он голос и совсем неожиданно для меня обхватывает пальцами одной руки мои щёки, заставляя губы вытянуться в подобии утиного клюва.

— Князев! — отскакиваю от него, не понимая, что за странное чувство сейчас во мне встрепенулось.

— Беляева! — пародирует он меня, а затем резким движением обхватывает руками за талию и притягивает к себе, усаживая на свои колени так, чтобы мы оказались лицом к лицу.

И он целует. Целует глубоко, сильно, без шанса оставить равнодушной. Я слышу свой пульс, я задыхаюсь не в силах остановиться или остановить его. Всё произошло так стремительно, что я не успела сделать вдох, прежде чем мужские губы впились в мои. На секунду отрываюсь, делая судорожный вдох, а затем снова увлекаюсь Михаилом в наш страстный танец. Он тяжело дышит, как и я, но ещё больше я схожу с ума от его ладони, что судорожно поглаживает мой затылок. Хочется захныкать, как маленькая, когда его лицо отдаляется от меня, покидая, а губы шёпотом произносят:

— Мне не нужно печенье, чтобы узнать какова рыбка на вкус.

А глаза тёмные-тёмные, как два глубоких океана с отражающимся в нём ночным звёздным небом. Я теряюсь, не знаю, что сказать, но мои слова и не нужны. Потому уже в следующее мгновение Михаил поворачивается и опрокидывает меня на спину, а затем целует, целует, целует… До пожара на губах, до дрожи во всём теле. Не сдерживаюсь, шаря ладонями по его спине, шее,