Невозможное возможно - Ксения Шэнли

— Отец! — Мы с Гуанмином сразу спокойно выдохнули. А моё сокровище так крепко обняла отца, что тот, кажется, не мог дышать.

— Здравия молодые люди. — Обратился к нам родитель Нингонг, и мы синхронно поклонились старшему человеку, выражая своё почтение.

— Папа это Гуанг, а это Гуанмин — мои друзья. — Представила нас самая прекрасная из девушек, повергнув в шок и отца и нас с Гуанмином.

— Хотел бы сказать, что приятно познакомиться, но нет. Кто из Вас двоих похитил мою дочь? Хотя нет, молчите, ты! — И он повернулся ко мне. — Зачем?

— Отец! — Укоризненно протянула Нингонг.

— Простите, — склонился в глубоком поклоне я, ничего другого я не смог произнести.

И тут внимание этого мага, а он безусловно был маг, привлёк Гуанмин, который едва ли совладал со своим гневом по поводу того, что Нингонг представила его другом. Я ещё удивлён как он вихрем сразу не обратился с его то импульсивностью.

— Сы-ы-ын? — Удивлённо протянул отец Нингонг. В изумлении были все, и я, и Нингонг, и Гуанмин, и сам произнёсший слово «сын».

— Вы ошибаетесь, мой отец жив и здоров. А Нингонг я люблю всем сердцем, и когда она исчезла отправился на её поиски. — Выдал Гуанмин.

— Конечно любишь, это твоя плоть и кровь. Вы родственные души. Я искал тебя много лет потом отчаялся и просто существовал, не жил, пока не встретил мать Нингонг. Она заставила меня заново взглянуть на мир и отпустить боль утраты. Где ты жил всё это время, сын? — Произнёс отец Нингонг.

— Я вместе с отцом и сестрой всю свою жизнь провел на Цзыньхуа, Вы ошибаетесь, я не могу быть Вашим сыном. — Возразил упрямый синеволосый маг.

— Кровь не может ошибаться, — также возразил ему умудрённый жизнью человек, — проверим? — Задал он провокационный вопрос.

— Конечно, — с легкостью согласился Гуанмин, а я подумал, о том, что у меня всё ещё есть надежда стать милым сердцу моего сокровища. Ведь если Гуанмин её брат, то у меня ещё есть шанс. Нингонг молчавшая всё это время сказала:

— Папа, ты думаешь, Гуанмин твой первенец?

— Я в этом уверен родная, — ответил ей отец, и она кивнула.

Тедань

Я стоял в душевой под струями воды, и пытался смыть с себя всю ту грязь, что скопилась на моём теле и в моей душе. Так много событий за такой короткий промежуток времени. Самое страшное наверно впереди, мне придется научиться совладать с жаждой крови. Переехать на Аи, найти своё место в ТОМ обществе. Подвергать опасности Зэнзэн — не просто не разумно, а невозможно. Я не позволю себе так рисковать, лучше жить и знать, что она жива и находится в добром здравии здесь, чем корить себя за то, что причинил ей вред.

Вода стекала по моему телу тоненькими ручейками, и я старался сконцентрироваться на том, как капли скользят по спине, груди, как звонко падают вниз, разбиваясь, о твёрдый пол, наполняя купальню шумом. Я настолько старался заглушить своё сердцебиение шумом воды, что не заметил, того, как открылась дверь и проскользнула Зэнзэн. Лишь почувствовав её прикосновение к моей коже, я осознал, что она не позволительно близко. Прекраснейшая из жемчужин провела по моей спине обводя своими восхитительными пальчиками шрамы, что оставили бамбуковые прутья. Раны затянулись, а вот шрамы есть, я не ощущал их, пока Зэнзэн не коснулась. Видимо отец приказал использовать зачарованные прутья, хотел доставить мне максимальное количество боли. Что ж этот урок я запомню навечно. Я медленно повернулся, борясь с самим собой и посмотрел в удивительнейшие глаза, моей возлюбленной. Они искрились счастьем, и я не смог ей сразу сказать о своём решении в скором времени её оставить.

— Прекраснейшая Зэнзэн, Вы позволите доставить Вам удовольствие? — Спросил я, и мысленно добавил «в последний раз», из моих глаз тоненькими предательскими ручейками текли слёзы, совладать с телом было почему-то сложно, но я стоял под струями воды, и думаю они должны скрыть эту слабость.

— Я позволю Вам Тедань, остаться в моей жизни и доставлять мне удовольствие каждый день, много-много-много дней, пока смерть не разлучит нас. — Сказала эта удивительная девушка, а затем продолжила, — я знаю, что за мысли сейчас тревожат ваше сердце, но я готова все их отмести одним аргументом. Цилинь ничего не делает просто так. Вы согласны со мной?

— Да, конечно. — Поспешно согласился я, не понимая причём тут Цилинь, он помогает, направляет, но не решает за нас. Мы сами делаем шаги на жизненном пути, которые приводят к определённому результату.

— Поэтому Вы и я сегодня же вместе отправляемся на Аи, где сочетаемся законным браком по всем традиция коренного населения Аи.

Я стоял и молчал, она всё решила за нас обоих, и моё молчание это не согласие и не протест, я испытывал замешательство. Да теперь, когда я фактически мёртв для своего клана, то могу начать сначала, на любой из планет. Но не подвергая опасности любовь всей моей жизни.

— Ваше безоговорочное да, я принимаю. — Расценила по-своему моё молчание Зэнзэн и крепко обняла меня прижавшись всем телом, и позволив ощутить, как бьётся её сердце, разгоняя такую желанную невероятно восхитительную кровь по венам. Я осторожно разжал такие сладкие приятные объятия и опустился перед ней на колени, чтобы она не смотрела на меня снизу вверх. Я хотел показать, как уважаю и ценю её решение, но при этом ценю её жизнь намного больше нашего общего счастья.

— Зэнзэн, я люблю Вас больше собственной жизни, я готов хоть сейчас умереть за Вашу улыбку, и я не готов подвергать опасности то, что бесценно и то, что Вы только-только обрели — здоровье. Я хочу, чтобы Вы жили, не испытывая неудобств и боли, хочу видеть иногда Вас по артефакту связи, и быть маленькой частичкой Вашего бытия, но на безопасном для Вас расстоянии. Я теперь представляю угрозу, как ни прискорбно, и контроль над моими новыми инстинктами мне не подвластен в полной мере. Мне жаль. — Я думал, что выразился достаточно понятно и теперь моя горячо любимая девушка поймёт и примет моё решение, но она произнесла:

— Я знаю Ваше благородство, всегда стоит на ступень выше разума. А сердце вообще спрятано за дверью с множеством замков. Но, к счастью, у Вас есть я, и я Вам говорю. Опомнитесь! Я забрала Вас из клана Хуан Ди. Теперь Вы мой! Навеки пленный, и мы