Жена завоевателя - Крис Кеннеди

Гриффин оглядел гостей:

– Думаешь, я встречу сопротивление?

Уголком глаза он видел, как Джеравиус покачал светловолосой головой:

– Не с моей стороны, милорд.

– Bien. Я буду делать свое дело, а ты – свое.

– Будьте уверены в этом, милорд.

И все же от Гриффина не укрылось то, что подбородок юноши был воинственно выдвинут. Гриффин задумчиво потер щеку и сказал непринужденно:

– Мне нужен крепкий и разумный малый, чтобы помочь в строительстве оборонительных сооружений. Это работа серьезная.

Он почти почувствовал, как молодой человек энергично подался вперед, и подождал, пока у Джеравиуса вырвалось:

– Если вы займетесь этим, милорд, я все вам расскажу о «Гнезде».

– Будь любезен.

– Под восточной стеной проходит тоннель, и от этого она накренилась, как невод зимой. Уже почти десять лет западная стена крошится и ожидает ремонта. Не могу поверить, что вы не начали осаду замка с нее. Что же касается главной башни, то…

Он осекся и побледнел, но Гриффин кивком поощрил его к дальнейшему рассказу:

– Как раз такой энтузиазм мне и требуется.

– Милорд?

– Как я уже сказал, мне и нужен такой человек, как ты. Чтобы учился у архитектора и каменщиков, которые прибудут в Эверут, и помогал им. И, похоже, я его нашел.

Джерв сделал шаг вперед и чуть не споткнулся о скамью, стоявшую на дороге.

– Вы говорите серьезно, милорд?

– Вполне серьезно. Как давно ты испытываешь любовь к камню?

– Давно, – ответил Джерв с жаром. – Думаю, мне было лет семь, когда отец взял меня с собой в Вестминстер, и тогда я это понял. Но никогда не мог… Я ведь рыцарь. Мой отец дорого заплатил, чтобы купить мне это место, чтобы меня приняли в дом лорда Жонесса и обучали. Я солдат, милорд, и мое предназначение не архитектура, но было бы хорошо заниматься ею.

Гриффин кивнул:

– Мой дядя тоже находил большую радость в проектировании и восстановлении замков! Он был архитектором французского короля и герцога Нормандии и помогал им в строительстве замков. Их оценивают как произведения высокого мастерства, хорошо служащие целям обороны, но приятные для глаз. Он построил замок на берегу Сены.

Глаза Джерва округлились:

– Замок Кот-сюр-Сен? – спросил он. – Говорят, это чудо.

– Я тоже так считаю, – просто сказал Гриффин. – Хочешь встретиться с каменщиком, когда он прибудет? – спросил он, выждав, пока бурный восторг молодого человека вырвется на волю. Возможно, это произойдет не нынче вечером и даже не через неделю, но рано или поздно это произойдет, а когда это случится, он использует эту жажду строительства к своему благу, чтобы ничто никогда не угрожало его дому.

По лицу Джеравиуса расползлась мальчишеская улыбка.

– Если такова ваша воля, милорд, то ничего лучшего я и не желал бы.

Гриффин протянул ему руку.

Джеравиус протянул в ответ свою, и их руки сжали запястья друг друга, будто недоверчиво и настороженно оценивая их силу, и при этом у каждого в глазах мелькнуло нечто новое: уважение.

– Леди Гвин будет весьма довольна, если начнутся ремонтные работы, милорд, – добавил Джеравиус. – Она часто говорила об этом, но недостаток денег и рабочих рук…

Он пожал плечами.

– К тому же и руки, наверное, были заняты другим. Потому это дело откладывалось?

– Время от времени, милорд. Ради другого благого дела, – добавил он поспешно и бросил настороженный взгляд на господский помост.

Голова Гриффина склонилась к плечу, и он снова обратил внимание на напряженную позу Гвиневры. Спина ее была прямой, глаза же сверкали, и она устремила невидящий взгляд куда-то в другую сторону зала. Выражение ее лица было таким, что можно было предположить, будто она сидит в полночь на передней скамье в часовне.

И единственным признаком ее связи с настоящим было то, что ее рука бездумно поглаживала голову собаки. Старый пес удалился от Эдмунда и теперь сидел рядом с ней, привлеченный сладостным запахом.

– Ведь было много и других дел, – сказал Джеравиус, будто оправдываясь, – и миледи приходилось заниматься всем.

Эти слова были произнесены тихо, и Гриффин подумал, что, возможно, они и не были предназначены для посторонних ушей. Он поднял голову и увидел восторженную и преданную улыбку на лице Джеравиуса. Он любил ее! Они все ее любили, как она и говорила ему.

Джеравиус снова повернулся к нему, стараясь придать своему лицу выражение равнодушия. Гриффин ответил кивком и отошел.