Старше - Дженнифер Хартманн

— Контроль — это искусный танец, Комета, — пробормотал он низким голосом, который отдался во мне пульсацией. — И я намерен вести в нем.

Я сглотнула, расслабившись в его хватке, как натянутая пружина в момент освобождения.

В голове пронеслись воспоминания о рождественском утре шестинедельной давности.

Его грудь вровень с моей покрытой шрамами спиной, его теплое дыхание, обдавало меня, согревая, когда его рука обхватила мою грудь, и я томно застонала, представив, как эти руки обнажают каждый дюйм моего тела. А затем последовал момент, когда мои собственные пальцы погрузились глубоко в мою плоть, направляя меня к огненной вершине, которая наполнила меня одновременно унижением и удовлетворением.

Я все еще стряхивала пепел со своей кожи.

Вскинув бедра вверх, под углом девяносто градусов, я почувствовала, как хватка Рида на моих запястьях ослабла, он полетел вперед, через мою голову, и ударился обеими ладонями о мат, чтобы удержаться, прежде чем упасть лицом вниз. Я быстро повернула голову влево, чтобы не попасть под его вес, а затем обхватила его руками, прижавшись щекой к его груди. В мгновение ока я приподнялась, вскарабкалась на него, как на дерево, и, перехватив его руку, успешно перевернула его.

Я медленно улыбнулась, наслаждаясь своей победой.

На мате я контролировала ситуацию.

Но я знала, что, если когда-нибудь окажусь в его постели…

Я бы позволила ему уничтожить меня.

Задыхаясь, я слезла с него и поднялась на ноги, глядя на Рида, распростертого на мате. Я откинула назад свои влажные растрепавшиеся волосы и дала адреналину угаснуть.

Рид поднялся на колени, убрав назад волны своих взъерошенных волос.

— Ты становишься действительно чертовски хороша.

Комплимент согрел меня с ног до головы, нектаром разливаясь по венам. Он гордился мной.

Я тоже гордилась.

— Спасибо. — Я протянула руку, чтобы помочь ему подняться.

Он взял мою руку и медленно встал на ноги, возвышаясь надо мной, не в силах подавить улыбку, заигравшую на его губах. Наши взгляды встретились, один трек сменился другим той же группы.

Взгляд Рида переместился поверх моей головы туда, где, должно быть, стоял Скотти. В горле у него заклокотало, черты лица напряглись, улыбка угасла.

— Увидимся на следующей неделе, — прорычал он, после чего двинулся вокруг меня к дальней стене, как будто кто-то щелкнул выключателем. — Приятного ужина.

Я моргнула, прикусив губу.

Скотти приблизился ко мне, и когда я повернулась к нему лицом, то заметила, что Рид исчез в соседней комнате для тренировок.

— Я думаю, что с ужином могут возникнуть проблемы, — заметил Скотти, его лохматые волосы были собраны в небольшой пучок на затылке.

Я нахмурилась.

— Почему?

— Это было больше похоже на прелюдию, чем на бой.

Мои щеки пылали, покраснев не только от напряжения тренировки, но и от смущения. Очевидно, мы были слишком откровенны.

— Мы тренировались.

— Для чего?

— С той же целью, что и ты.

Его лицо скривилось от отвращения.

— Вряд ли.

Вздохнув, я пронеслась мимо него, отчаянно желая принять душ.

— Пойду освежусь. Встретимся через час?

Он замер, затем пошел за мной.

— Да? Ты все еще хочешь пойти?

— Конечно. Я проголодалась. — Я назвала ему свой адрес, собрала вещи и заглянула в тренировочный зал, где Рид наносил удары по качающемуся мешку с энергией дюжины мужчин.

Задержавшись на мгновение, я понаблюдала за его движениями. Смотрела, как его руки летали вправо и влево, колотя по искусственной коже с яростью, силой, слабостью и всем тем, что, как я чувствовала, зарождалось внутри меня.

Он прижался лбом к мешку, обеими руками фиксируя его движение. Затем его глаза устремились в мою сторону. Сдвинув брови, с раскрасневшимся лицом, покрытым капельками пота, он бросил на меня измученный взгляд, пока я стояла возле входной двери, сжимая пальцами ручку.

Я позволила своему взгляду задержаться на нем лишь на долю секунды.

Затем я открыла дверь и вышла в холодную ветреную ночь.

Я была как спичка.

Маленькая, хрупкая и неприметная.

Но от воспламенения меня отделяло всего одно движение.

И если я не буду осторожна… я сожгу нас дотла.

ГЛАВА 17

Март 1997 года

— Ты уверена, что с тобой все будет в порядке? — спросила Уитни, застегивая пальто и вытаскивая из-под воротника свои густые каштановые локоны. — У меня будет включен пейджер, а у тебя есть номер телефона Лорел. Пожалуйста, не стесняйся звонить. По срочным вопросам. По несрочным. По любым.

Я сидела на диване с новым пленочным фотоаппаратом, который Тара и ее мама подарили мне на девятнадцатый день рождения, и ощупывала пальцами кнопки. Отложив его в сторону, я с улыбкой подняла глаза.

— Со мной все будет в порядке, обещаю. Вы едете в Грин-Бей. Не на Луну.

— Хотела бы я, чтобы мы поехали на Луну, — заявила Тара, проносясь мимо меня с огромным чемоданом, ее хвост был высоко поднят и подпрыгивал при каждом шаге — контраст с ее подавленным настроением. — Тебе так повезло, Галс. Ты даже не представляешь. Это просто ужас.

— Твоя тетя кажется очень милой. Тебе будет весело. — По правде говоря, я встречалась с тетей Лорел всего один раз на День благодарения, и она была просто ужасной. Но я никогда не признаюсь в этом. — И ты не видела своих кузин больше года. Насладись общением.

— В последний раз, когда я навещала своих кузин, чертова Дороти буквально приклеила жвачку к моим волосам, пока я спала. Очень липкую. Мне пришлось отрезать их до плеч, и они до сих пор не отросли.

Я поморщилась.

— Она просто была маленькой.

— Ей было пятнадцать.

— Ну, спи с закрытой дверью.

— Тетя Лорел не верит в двери. Уединение — это «светское понятие».

Я открыла рот, чтобы возразить, но на ум ничего не пришло. Поэтому я просто бросила на нее полный жалости взгляд, и мы погрузились в молчание.

В наш разговор вмешалась Уитни, наблюдавшая за происходящим из прихожей.

— Это всего три ночи. Мы вернемся во вторник, — сказала она, перекидывая ремень сумочки через плечо и повернувшись ко мне. — У тебя есть номер Лорел?

— Он висит на холодильнике, записан в календаре, в трех отдельных блокнотах и прикреплен скотчем к двери спальни Тары. Я также запомнила его.

Она кивнула, выдохнув через нос.

— Я очень ценю, что ты возьмешь на себя заботу о Божьей коровке и присмотришь за домом, пока нас нет. Я знаю, что в твоем возрасте весенние каникулы должны быть полны веселья и волнений. — Ее голос был мягким. — Это много значит для меня. Для нас.