Высматривая путь. Том II - Борчанинов

— Из-за чужаков в лагере, — устало вздохнул эльф и провел рукой по покрывшемуся слабой испариной лицу. — Вот что, ведьмак, пойдем поговорим с тобой наедине, а женщину твою пока обустроят.

— Я сам ее обустрою.

— Не переживай. Отдам ее на поруки старой Мэйв. Она за ней присмотрит. Или, — он с нескрываемой лукавостью взглянул на Фредерику, а та сразу же обхватила себя руками и отвела взгляд в сторону, — от нее могут быть проблемы? Тогда, может, лучше привязать к дереву?

— От меня не будет проблем, — с трудом выдавливая слова, залепетала девушка.

Эскель внезапно вспомнил о предостережениях Кейры. Его взгляд тут же метнулся на перчатки, что были на руках Деры, а затем на ее бледное лицо.

— Она больна, — спокойно проговорил он.

— Больна? — удивленно вскинул тонкие брови эльф, а остальные тут же расступились и принялись сплевывать и извергать страшные слова, смысла которых травница не уловила. О чем, надо признать, совсем не жалела.

Ведьмак кивнул.

— Лучше, — все продолжал настаивать он, — если она будет в изоляции. Мы можем обустроиться неподалеку от лагеря и…

— Тогда и вправду пусть старуха ею займется, — нахмурился эльф, словно и не услышав ведьмака, а затем обратился уже к Дере: — Будешь сидеть в ее убежище и не выходить. Поняла? А если надумаешь сбежать, я лично тебя выслежу и убью.

Та быстро закивала и поджала губы, тут же скривившись от резкой боли, пронзившей подбородок.

— Твой «балласт» будет под нашим присмотром, пока ты займешься работой. Пусть тебя ничего не отвлекает. А теперь… — эльф снова прокашлялся и замолчал. Сделал сиплый вдох, такой же выдох и только спустя мгновение обратился к остальным: — Esseath! [Ты!] — он махнул рукой в сторону близстоящего мужчины. — Um seanbh’ean ei. [К старухе ее.] Neen suahadh! [Не прикасаться!]

Фредерика только успела обернуться в сторону Эскеля, как ощутила легкий толчок в спину.

— Va! Veloe! [Иди! Быстро!] — ее ткнули краем рукояти лука еще раз и не забыли при этом скривиться так, будто имеют дело с кучей дерьма, а не с живым существом.

— Эскель? — беспомощно позвала она, пытаясь выискать взглядом ведьмака.

— Я найду тебя. Только не бойся и не делай глупостей, — тихо проговорил он и, вытянув руку, схватил пальцами воздух вместо плеча Деры.

Девушка неуверенно кивнула и медленно поплелась вперед, то и дело бурча под нос отборные ругательства. Конечно же ей далеко до достопочтимых «лесных вояк» в своих речевых оборотах, но ее это совсем не волновало. Мысли о том, что эльф говорил о старухе, навязчиво вклинились в сознание. Она сильнее сжала пальцами предплечья. Память принялась услужливо подкидывать образы сказочных ведьм, которые запомнились ей еще с соплячества, со сказок няньки. Худосочные, горбатые бабы, с носом-крючком и обязательно огромной бородавкой на нем. Дера тут же поежилась. А если эта старуха сожрет ее? Прямо как в той сказке: посадит на лопату и засунет в печь. Или того хуже — изведет? Ведь пока ведьмак будет занят поручениями, она останется совершенно одна и без защиты, посреди лагеря, что битком набит вооруженными нелюдями, которые, мягко говоря, не очень-то радушно настроены. Каковы же шансы благополучно дождаться его возвращения? Видать, не шибко и большие. Травница сдавленно выдохнула, при этом тихонько всхлипнув. Она ведь только сейчас осознала, что жутко боится смерти. Но к своему стыду о безопасности Эскеля Дера почему-то думала в последнюю очередь.

Она, терзаясь всяческими нехорошими мыслями, медленно, но уверено катилась в пучину паники и страха, а потому не заметила, как перед ней появилось нечто вроде землянки, если так можно выразиться. На вид это был покрытый зеленой порослью пригорок с несколькими криво прибитыми досками, что служили неким подобием стен и низенькой деревянной дверью. Вот и весь дом. Посему выходит, что старуха жила в земле? Дера повела плечами и не сдержала очередной тихий всхлип. Она уже явственно ощущала, как сырость пробирает до костей, а запах земли, мха и прелости въедается в ноздри и оседает в горле.

— Mjiv! [Мэйв!] — закричал мужчина и скорее для удовольствия, чем за дело, еще раз толкнул девушку в спину. — Mjiv! [Мэйв!]

— Que feum? [Что нужно?] — раздался из-за двери молодой женский голос.

— Va’en — an innse. [Выйди — расскажу.]

Женщина что-то заворчала, загремела чем-то металлическим и деревянным, а затем, скрипнув дверью и заведомо пригнувшись, чтобы не удариться лбом о дверной косяк, неторопливо вышла наружу.

Дера уставилась на эту так называемую «старуху» и удивленно раскрыла рот. Перед ней стояла далеко не скукоженная и высохшая ведьма. Да что уж там, у нее даже не было крючковатого носа и длинных цепких узловатых пальцев. Старуха Мэйв — это молодая женщина с вьющимися длинными иссиня-черными волосами, что беспорядочно спадали на ее грудь и спину. Ее лицо было молодое, а кожа светлая и гладкая. Губы пухлые, «бантиком», брови тонкие, а нос с едва заметной горбинкой. Но во взгляде, поддетом непередаваемой усталостью, читалась мудрость. Ее узкая талия была туго перетянута кушаком, а грязного зеленого цвета юбка едва достигала щиколоток. Она осмотрела своими светло-карими глазами Фредерику и скривила губы. Девушка метнулась взглядом к ее ушам и поняла, что перед ней эльфка. Хотя кого еще она ожидала увидеть? Лесную фею? Нимфу? Мэйв же подперла руками бока и, выставив вперед ногу, хмыкнула.

— Что это еще за звереныш?

— Гроностай просил тебя за ней приглядеть, пока ведьмак будет его поручениями заниматься.

— А что, в округе деревьев мало?

Мужчина хохотнул и качнул головой.

— Достаточно. Но сама ведь понимаешь.

Мэйв фыркнула и буркнула что-то на Старшем наречии. Дера подумала, что ее снова обзывают, но решила не придавать этому значения. Лучше сидеть тихо и не высовываться, а характер свой она еще ведьмаку успеет показать.

— Этот несносный малец пьет мое снадобье?

— Не видел.

Тогда женщина придирчиво осмотрела Фредерику еще раз, задумчиво покривила губы и, наконец, кивнула в сторону двери.

— Пошла.

Травница тут же торопливо засеменила, согнулась в три погибели, прикрыла обеими руками голову и скрылась в землянке.

— D’airson mi seo bloede breoga? [Зачем мне эта чертова лягушка?] Que mi leatha tuv? [Что мне с ней делать?] — до слуха Деры донесся приглушенный раздраженный женский голос.

— N’a fhios. Seo beddreste. Si aeldranna. Hinc neen ah’abbaer i. [Не знаю. Это приказ. Она больна. Поэтому не выпускай ее.]

— Bloede! Shed seo cuid beddreste? [Проклятье! И это тоже приказ?]

— Yea.