Жена другого - Люда Вэйд

– Михаил! Как неожиданно! – восклицает мама.

Миша стоит возле нашего стола спокойный и красивый. На его лице – лёгкая небритость и едва заметная улыбка. Он почти не изменился.

– Да, действительно. Рад вас видеть, – говорит, как всегда, вежливым тоном и, произнеся это, переводит пытливый взгляд на меня.

Я вспыхиваю; у меня пересыхает в горле, и я тянусь за водой.

– Вы здесь по делам? – мама, сама того не ведая, спасает меня. – Или отдых? – спрашивает она, стараясь изобразить усмешку.

Сарказм в её голосе я пропускаю, хотя он, безусловно, присутствует. Маму не исправить, просто нужно изменить отношение к её манере общения с людьми иного статуса.

– По делам, – коротко отвечает Миша. – Но разве можно быть здесь и не посетить какой-нибудь водоём?

– Водоём?! – Виолетта с мамой синхронно прыскают от этой шутки.

Мне отчего-то не смешно.

– Да вы присоединяйтесь к нам… – резко стреляет глазами Ви. – Михаил, верно?

Виолетта сама любезность. Надо же, с чего бы это?

– Ну что вы, не буду вмешиваться в…

– Присаживайтесь, присаживайтесь, – перебивает Виолетта, отодвигаясь и бросая на парня заискивающие взгляды. Вот старая карга…

Но Миша, игнорируя предложенное ею место, садится на свободный стул рядом со мной, пробормотав «благодарю». Я бессознательно вся подбираюсь и вытягиваюсь струной. Его присутствие вызывает необъяснимую нервозность в моём теле, но я не выдам себя. Ещё чего! Пытаюсь отвлечься, разглядывая посуду и салфетки. Посуда действительно изысканная: минимализм и классика… Уф! Душно как-то стало…

На до же, Дубай тоже маленькая деревня. Нет, я, конечно, была в курсе, где он. Но рассчитывать на случайную встречу здесь глупо. Случайную ли?

Официант сегодня усадил нас за большой стол на пять персон, и из свободных двух стульев Миша предпочёл тот, что рядом со мной. Место с Ви было ближе, и это не осталось ею незамеченным. От меня не ускользнуло разочарование во взгляде бывшей свекрови, а затем и мелькнувшая в нём подозрительность.

Мама, как обычно в присутствии Миши, пытается закрыться. Она начинает сообщать своей подруге что-то, увлекающее только их двоих. Но Ви, не поняв её вечного замысла отстраниться от Миши, переводит разговор в общее обсуждение.

– Не знала, что у Глеба бизнес и в Дубае, – спрашивает Виолетта. Не совсем тактично на мой взгляд, но Ви, если ей что-то интересно, не сдерживает себя.

– Я здесь не представляю его компании, – ровно отвечает Миша.

– Ах вот как! Всё-таки отпуск? Тогда Вы, Михаил, просто обязаны посетить Дубайскую галерею! – начинает Виолетта светскую беседу.

– Не любитель, честное слово. Мне более по душе что-то активное, хотя бы прогулки по воде, – он поворачивает голову ко мне и спрашивает: – Вы уже плавали на яхте?

Отрицательно качаю головой. Отпиваю ещё воды из стакана. Давай, соберись, Ангелина, и выдай, как всегда, что-нибудь уничижительное, ты что, расклеилась? Слова связать не можешь!

В его глазах уверенность, и я чувствую исходящее от него желание что-то сказать мне. Вопреки своим обидам, я хочу слышать это; тем более мне есть, что ответить.

И ещё: я ошиблась, что он не изменился. Он совсем другой и в тоже время прежний. Как это возможно?

– Мы второй день здесь, – говорю тихо в его сторону, – но… в основном время проходит во встречах и переговорах. Поэтому посмотреть ничего не успели… пока, – отрываю взгляд от пуговиц на его рубашке, мельком ныряю в вырез на шее, затем смотрю прямиком в светлые глаза. В них какое-то удовлетворение мелькает, словно он выдохнул от того, что увидел в моих и услышал в ответе. Я и сама выдохнула.

Не могу общаться с ним, как прежде.

С трудом увожу взгляд, отворачиваюсь. Но он продолжает смотреть, и меня жаром обдаёт с этой стороны. Будто нахожусь в полдень в дубайской пустыне под раскалённым солнцем, а не в прохладном ресторане под кондиционерами.

– Ангелина хотела на фонтаны, но мы уже были без сил, – произносит Ви, подмигивая Мише.

Подмигивая!? Я давлюсь водой и закашливаюсь.

– Всё в порядке? – вежливо спрашивает у меня Миша, а мама смотрит испуганно.

Боже, только не это! Как не вовремя… Киваю, пытаясь справится с кашлем.

– Ох, эти фонтаны! – продолжает бывшая свекровь. – Странное развлечение на мой вкус, с кучей народа!

– Не везде, – парирует Миша, – есть много уютных мест для просмотра с отличным видом на воду. Хочешь посмотреть, Ангелин?

Я молчу, не решаюсь ответить. Зачем он это делает? Да я и не уверена, что смогу ответить. Пожимаю плечами, продолжая прочищать горло.

– Ой! да идите, идите уже, молодёжь! Что вам с нами делать? В Дубае самое время для развлечений! А мы, – многозначительно смотрит на маму, – пойдём перекинемся в картишки в номере. Может, этих двух шейхов с собой возьмём, а, Римм?

Виолетта заливисто смеётся, играя глазами в сторону соседнего столика. Она как-то странно переживает потерю мужа. Это, конечно, её дело. Но она ведёт себя и общается последнее время по-другому, будто маску с себя сняла...

– Виолетта! Что ты такое говоришь? – упрекает её мама, затем смотрит на Мишу, как бы извиняясь.

Но Мишу, похоже, полностью устраивает такой расклад.

– Мы недолго, – говорит он маме. – Я покажу Ангелине интересные места, если вы не против, конечно, и сама Ангелина согласна.

Все вопросительно смотрят на меня.

– Сейчас? – спрашиваю я, наконец, обретя голос.

– Да, скоро начнётся, можно даже поторопиться, – утвердительно кивает Миша.

Смотрю на маму, она пожимает плечами, безмолвно говоря: «Решай сама».

– Дубай –самый безопасный город. Мы будем на связи, – серьёзно говорит Миша, продолжая смотреть на маму, проворачивает в руках телефон и начинает вставать.

– Хорошо… – соглашается мама, кажется, только сейчас поняв, что мы пойдём гулять с Мишей вдвоём.

– Видео не снимайте, не теряйте зря времени. Оно всё равно не передаст настроения, – даёт свой совет Ви и снова подмигивает Мише. В сообразительности она намного опережает маму, этого не отнять.

Я, в общем-то, ещё не согласилась, но, похоже, этого никто не заметил. И никого не волнует. Особенно Мишу. Он спокойно встаёт и начинает отодвигать мой стул, давая понять, что дело решённое. Я от такого самоуправства начинаю закипать. И имею стойкое желание высказать этому свалившемуся из ниоткуда Мише всё,