Вечность - Джеймин Ив

— Ты знала, что мы умрём здесь, — рычу я. 

— Конечно, — на её лице появляется гримаса отвращения в ответ на моё обвинение. — Вы что, приняли нас за дураков, позволив демонам проникнуть на нашу землю?  

— Не дураков, — говорю я. — Я думала, ты веришь в любовь и надежду. Сострадание и искупление. 

— О, мы верим, — она обвела рукой вокруг себя. — Мы верим в любовь, надежду и защиту, которые даёт нам наш мир. Нам не нужно было вас бояться.

— Отпусти нас, — говорю я, пытаясь урезонить её. — Теперь наши смерти были бы бессмысленны. 

— Я не согласна, — говорит Халди. 

Гэлвин и другие ангелы кивают, их перья развеваются на ветру, когда они продолжают сжимать свои мечи с обоюдоострым лезвием, их крылья расправлены и они готовы к бою. Я узнаю среди них двух ангелов, которые подавали нам завтрак. Они стоят прямо за спиной Халди, их прекрасные лица сияют в лунном свете, их тела облачены в сверкающие доспехи из золота и слоновой кости.

Есть один ангел, которого я не вижу, и это сбивает меня с толку: Адриэль. 

Я подавляю вздох. Этот мир уже достаточно озадачил меня. Я даже не могу предположить причину его отсутствия.

— Ваши смерти обеспечат восстановление баланса между тремя мирами, — говорит Гэлвин, выступая вперед рядом с Халди. Его кожа такая белая, что мне приходится прищуриваться, чтобы сфокусировать на нём взгляд. — Устранение закончится, и Эста будет править Пира-Мортемом. Мир восстановится, и на этом всё закончится. 

— Мир? — огрызаюсь я. — С Эстой? Если вы так думаете, то вы действительно дураки. Под её правлением Пира-Мортем распадётся на части, и Стелла-Аструм сгорит вместе с ним. 

Вместе с Землёй.

Гэлвин поджимает губы, а Халди хмурится. Они отвечают не сразу, и я чувствую, что задела их собственные мучительные сомнения.

— Дайте уйти, — повторяю я. — Мы можем изгнать Короля Демонов с вашей земли. Это твой шанс покончить с ним. Джарет под нашим контролем.

Глаза Халди сужаются, когда она переводит взгляд на моего отца. Её рука сжимает рукоять меча.

— Это он?

Издалека Джарет одаривает меня улыбкой. 

Без предупреждения он выбрасывает вперёд кулак, окутанный светом и всем прочим. 

Малия испуганно вскрикивает, когда он бьёт её наотмашь. Он бьёт её так сильно, что его когти царапают её лицо, царапая кожу, и она отлетает назад под силой его удара, крича и ударяясь о землю.

Роман кричит и высвобождает руны, которые обвивали его запястье, но паутина магии Малии уже распалась.

И вот Джарет свободен.

Глава 30

С рёвом, от которого у меня мороз пробирает по коже, Джарет бежит прямо на меня, его когтистые лапы взбалтывают землю.

Халди оказывается у него на пути, но она с криком взмывает ввысь, её крылья делают один сильный взмах, который уносит её за пределы его размахивающих когтей. В основном. Несколько перьев падают на землю, когда он продолжает приближаться ко мне.

Я едва успеваю дышать, не говоря уже о том, чтобы реагировать.

Мои силы уже на исходе, а рефлексы замедлились. В глубине моего сознания нарастает крик, но даже он звучит вяло:

— Шевелись, Нова!

Быстрее, чем я успеваю среагировать, Роман оказывается передо мной, оттесняя меня подальше в безопасную тень. На этот раз он спасает меня.

— Нет! — его яростный рев захлестывает меня, ударяя в сердце так же сильно, как его кулак врезается в лицо Джерета.

Глухой звук от их столкновения сотрясает землю подо мной, сотрясая деревья вокруг нас.

Джарет отскакивает назад по траве, зарываясь каблуками в землю и взбивая её. Ангелы разлетаются за его спиной, взмахивая белыми крыльями, взмывают в воздух и отступают к деревьям на краю поляны.

Плечи Джарета опускаются, и он, оскалив зубы, начинает медленно описывать дугу по только что расчищенному пространству. Он рычит в ответ на Романа.

— Ты желаешь смерти, старый друг? Если так, я исполню это.

Игнорируя его, Роман смотрит мне в глаза.

— Оставайся в тени, — говорит он, прежде чем заставить себя подняться на ноги, его мышцы напряжены, он борется с усталостью, я знаю, что он чувствует.

Его взгляд опускается на меня, и я чувствую, что это последняя ласка.

— Не пугайся того, что увидишь. Чтобы сразиться с Джаретом, я должен забыть о том, кто я есть.

Он делает глубокий вдох, прежде чем выбежать прямо на свет.

— Нет, Роман! — кричу я, протягивая к нему руки, но он уже ушёл.

Он так же ослаблен, как и я, и моё сердце бьётся где-то в горле. Но затем его внешность меняется, и у меня перехватывает дыхание так быстро, что с моих губ срывается крик.

Его одежда рвётся, грудь расширяется, а рост увеличивается до восьми футов, как у Джарета. Передо мной мускулистая спина Романа, но его кожа приобретает тёмно-аметистовый оттенок, и чёрные руны светятся на его ставшей теперь жёсткой коже. 

Он одаривает меня опасной ухмылкой в ответ, когда его тяжёлые шаги глухо стучат по земле. У него острые зубы и совершенно чёрные глаза. Это демоническое рычание напоминает мне, что он, чёрт возьми, Мастер Демонических Рун. Опасный демон, которому принадлежит моё сердце.

Неважно, какую форму он принимает.

Джарет бросается вперёд, и два демона сталкиваются на поляне, как великаны. Через несколько секунд они оба проливают кровь, чёрную и тёмно-фиолетовую, их кулаки и когти бьют друг друга по лицам и торсам.

Ангелы не сидят сложа руки на поляне. Они быстро собираются в ответ на выкрикиваемые команды Халди и наступают на нашу группу с двух сторон. Единственное место, которого они избегают, — поляна прямо перед нами, где сражаются Роман и Джарет.

— Ко мне! — зову я свою стаю, заставляя себя подняться на ноги и надеясь, что у меня хватит сил подготовиться к удару.

Малия закрывает лицо руками, её сила разливается по всему телу, пока она залечивает глубокие следы от когтей на щеках. Она тоже поднимается на ноги и занимает позицию справа от нас, держась на большем расстоянии из-за своей силы.

Таня стоит слева от меня, и Кода, кивнув ей, становится слева от неё. Вместе с моими волками мы образуем полукруг, встречая надвигающуюся угрозу. Кода и Руби, может, и новички в нашей стае, но остальные из нас сражались вместе сотни раз, и я говорю себе, что это не исключение.

— Мы устали, — рычу я, на секунду останавливаясь, чтобы окинуть взглядом каждого члена моей стаи, признавая нашу усталость. —