Академия «505». Циклы Ремали. Часть 2 - Дария Эссес

Так вот о чем шла речь. Неужели Фьорны – его принимающая семья? Меня окатила волна тоски, когда я представила, что жила бы не со своими родителями, а с какими-то чужими. Даже если родные ушли от нас с Крэйтоном, когда мы были подростками.

Кай тихо продолжил:

– На самом деле, правительству не мешало бы открыть детские дома, потому что ближе к 2050 году люди начали сходить с ума. Кризис, глобальное потепление, конфликты. Многие не справлялись и бросали свои семьи. Ты сама помнишь.

Я коротко кивнула. Да уж, такое не забудешь.

– Тогда меня отдали первой принимающей семье, – горько усмехнулся Кай. – Они оказались не лучше родных родителей. Когда я ушел от них, то перебегал с места на место: жил на улице, за мусорными баками, на подземных парковках. Голод и холод были моими лучшими друзьями.

Вот почему он всегда заботился о том, чтобы мне не было холодно. Потому что сам половину жизни провел на улицах ледяной Исландии.

– Затем меня нашли органы и отдали семье Фьорнов. – Кай выдержал короткую паузу. – И лучше бы я жил на улице, Ксивер.

Я вздрогнула.

– Они оказались хуже всех. Фьорны были самой большой принимающей семьей в Рейкьявике, взяли около двадцати – двадцати, блядь, – детей только ради выплат государства. – Его голос задрожал от гнева, и мое сердце болезненно сжалось. – Им было плевать на нас, как и всем правоохранительным органам. Они просто не замечали, что происходило за закрытыми дверьми. Поэтому я взял на себя роль отца: работал, кормил, поил. Делал всё, что было в моих силах.

Кай перевел дыхание, а я сдерживалась, чтобы не закричать. Как мальчик – совсем маленький мальчик – мог взять на себя такую ношу?

Он буквально растил детей, когда сам был ребенком.

– По ночам я слышал только одно предложение. Помоги, Кай. Помоги, помоги, помоги. Я слышу голоса этих детей каждую ночь, Ксивер. – Его взгляд наполнился такими душевными страданиями, что на мои глаза навернулись слезы. – Каждую, блядь, ночь. Они избивали их. Избивали детей, а я бросался на этих монстров с ножом. Когда они отпускали их, то… то их место занимал я. Но я не мог не вмешиваться, не мог оставить их, я просто… просто не мог.

Он вцепился руками в волосы и тяжело задышал. Подняв взгляд, я сморгнула слезы и приложила руку к сердцу, потому что оно так сильно кровоточило, будто боль Кая принадлежала мне.

– Потом я не выдержал и сдал Фьорнов полиции, и их посадили за решетку. После этого нас нашел Джонатан. – Кай опустил руки и сделал успокаивающий вдох, но я видела, как его глаза заблестели. И именно в этот момент что-то внутри меня начало принадлежать этому самоотверженному человеку. – Он выбирал. Выбирал из нас двадцати, кого сделать своим преемником. Не знаю, что он увидел в моих глазах, но при первом взгляде взял меня за руку и увел за собой. С тех пор я рос в богатстве. Меня обхаживали, как какой-то цветок, меня окутывали роскошью. Сначала я был в восторге. Только представь: из грязи, когда ты ел один засохший хлеб, тебя взяли в лучшую жизнь. Только оказалась она далеко не лучшей.

Я знала это чувство. Нам тоже приходилось перебиваться после Падения, пока мы не попали в академию.

– Что стало с теми детьми? – тихо спросила я, пытаясь не шмыгать носом.

– Я попросил Джонатана распределить их хорошим семьям, – ответил Кай и посмотрел за окно. – Он сделал это. Единственное, за что я ему благодарен. Этот человек выкроил меня по своему подобию. Походка, речь, внешность… Никто даже не задумывался, что я – не его родной сын. Но со временем Джонатан… – Кай закрыл глаза и сжал челюсти. – Он начал говорить, что я мало стараюсь. Начал избивать меня. Единственные, кто был рядом в те дни – это они. Роксания, Джулиан, Зейден, Астрид и Сиера.

Меня поглотил гнев, когда я подумала о том, что Каю пришлось вытерпеть не только моральное насилие, но и физическое. Я хотела разнести эту чертову академию и всё правительство, обличив их жалкие пороки. Они должны были гнить под землей, а не купаться в лучах славы.

– И вот это, – Кай открыл глаза и коснулся серебристой пряди волос, – я не знаю, откуда взялось вот это. Не помню.

Он опустил руку на одеяло, и я осторожно сжала его ладонь. Никогда не видела, чтобы этот человек выглядел таким потерянным, как сейчас. Оказывается, наши жизни во многом были похожи.

– Ты очень сильный, Кай Алькастер, – прошептала я, заглянув в его глаза.

Он долго не отводил от меня взгляда.

– Я следовал за ним до последнего, – прохрипел сломленным голосом. – Разделял его убеждения, потому что был не сильным, а слабым человеком, который мечтал об отцовской любви. Пока не встретил вас. Тебя. Я видел, что он делал с тобой в Круачейне. И цепочку твою забрал, когда был там, просто потому что твоя борьба зажгла борьбу во мне. – Кай осторожно сжал мою руку в ответ. – Ты заставила меня бороться, Ксивер. Всегда только ты.

Его слова, его голос, его мягкое прикосновение. Кай поднес мою ладонь к губам и поцеловал каждую костяшку пальцев. По моим щекам уже текли слезы от того, что пережил этот холодный, словно лед, мужчина, и с какой осторожностью он относился ко мне.

– Нет, я рассказывал это не для того, чтобы ты плакала. – Кай натянуто улыбнулся, но я различила его пустой взгляд. Снова этот пустой взгляд. – Что угодно, только не видеть этого. Лучше подари мне утешительный поцелуй.

Я тихо засмеялась, вытирая лицо ладонями, и подалась чуть ближе. Я не думала о том, что услышала во время раута. Я не знала, погибла ли его бывшая девушка, но сейчас и не хотела знать.

Кай прошел через такой же ад на земле, как и я. Не познал родительской любви. Стал чьей-то заменой. Жил на последние гроши и пытался не умереть из-за обстоятельств, на которые не мог повлиять.

И сейчас я желала разделить его боль. Я знала, как в такие моменты хочется почувствовать что-то хорошее, потому что мир кажется черным, совершенно пустым. И я могла помочь ему.

Даже если он получит только мое тело.

– Ты хочешь этого? – тихо спросила я.

Кай посмотрел на мои губы. Что-то зажглось в его взгляде, совсем немного, но так же быстро потухло. И я ненавидела, хотела стереть это выражение с его лица, потому что это не Кай. Его морально разбили,