Охота на Крылья - Яна Малышкина

Второй мираж я увидела через пару часов. К тому времени я уже отошла и убивать никого не хотелось. Но я все так же молчала.

Демонстративно.

Увидев мираж, я застыла. Шла, шла и застыла.

Впереди, на нас, махая гигантскими крыльями, неслись змеи. Да, я знаю, что у змей нет крыльев! Но у этих были. И они неслись на нас!

Большие. Блестящие. И жутко противные.

Я завизжала.

Оглушительно и на одной ноте.

Не повезло Мэлиару, он подошел как раз, чтобы спросить, почему я застыла. И попал под звуковую волну.

Вздрогнул и замер дезориентировано.

Но я не растерялась. Я сразу сообразила, кто из нас мужчина и должен соответственно вести себя как мужчина.

Поэтому быстро сиганула Мэлиару на спину. Обхватила нежно ручками и ножками, зажмурилась. Все. Я в безопасности.

Мэлиар тоже пришел в себя, наконец. Но повел себя как-то не так.

Он меня скинуть попытался!

И разжать мои нежные объятья. Вот еще! Феи свою добычу… в смысле, спасение не бросают.

— Осира, задушишь, — просипел Мэлиар.

Я, вообще-то, отпускать Мэлиара не собиралась. Но если он того, раньше времени. То кто меня спасать будет?

Поэтому пришлось слегка ослабить захват.

Мэлиар жадно вдохнул. Еще раз. И попытался меня скинуть окончательно!

— О-си-ра, — процедил мужчина.

— Ты со змеями разберись, тогда слезу, — быстро расставила я приоритеты и подтолкнула в правильном направлении.

Мэлиар замер. Напрягся.

— Где змеи?

— Там. Впереди. На нас летят, — не открывая глаз, ответила я.

— Летят? — переспросил Мэлиар.

Он почему-то расслабился. Я же на нем была, поэтому почувствовала.

— Да. С крыльями, как у бабочки. Не видишь, что ли?

Молчание.

— С крыльями, значит? — странным голосом повторил мужчина. — Что ж у тебя все крылья да крылья. Надо же и о чем-то другом думать.

И начал вздрагивать.

Я подумала, судороги. Плохо ему. Тоже змей увидел и впечатлился. Они же страшные-е-е! А это он на самом деле смех сдерживал.

Глаза открыла, из-за плеча выглянула, а он смеется. Потом осторожно посмотрела в сторону летающих змеюк.

А их не было!

Что к чему, я поняла быстро. Поэтому слезла со спины Мэлиара, подняла свою сумку.

— И ничего смешного. Просто в этой степи странные миражи, — сказала я, тщательно поправляя сумку и не смотря на Мэлиара.

— Конечно, — согласился тот.

И согнувшись пополам, захохотал уже в голос.

На все следующие подозрительные проявления и появления я не реагировала, вздрагивала, но мужественно отворачивалась и продолжала идти.

Ну и странная фантазия у этой степи, хочу я сказать!

И когда перед нами возник реальный, а не миражный город, я, разумеется, не поверила.

Уже по привычке сделала вид, что ничего не вижу. А то здорово рассказанные мной миражи Мэлиара смешат.

Но этот мираж был упрямым. Все не исчезал и не исчезал. Идем, едем, а он стоит. И даже, кажется, чуть увеличивается.

Тогда, чтобы отвлечься, я стала рассуждать, что нам, наверное, все же придется еще раз переночевать под открытым небом. И как лучше обустроить лагерь. И что можно приготовить на ужин. Готовить, конечно, мужчине, но думать об этом вслух мне не мешает.

А Мэлиар на все мои предложения и высказывания молчит.

А я продолжаю болтать и коситься краем глаза на все приближающийся город.

Что-то он странный. Другие миражи себя не так вели. Новый какой-то вид?

А Мэлиар все молчит и молчит.

Решила поинтересоваться, как он себя чувствует, а то уже беспокоиться начала о его здоровье. Так долго без единого ехидного замечания.

И что он ответил на мою заботу?

— Да это мне беспокоиться надо, — хмыкнул Мэлиар.

— Это почему?

— Кхм, скажи, а ты о чем подумала бы, если твой спутник начал бы рассуждать о том, как устроиться на ночь и какую тушку приготовить. (Я, кстати, оценил, что тебе очень нравится приготовленная мной еда). А вы идете к городу, который у вас перед носом. Вот ты бы о чем подумала?

— Что спутник явно перегрелся на солнце или что он сумасшедший. Зачем устраивать ночлег на природе, если можно с комфортом устроиться в гости…

Я запнулась. И фигурально, и в прямом смысле.

Посмотрела на мираж. Город снова приблизился.

Хм… то есть это не мираж, да? И мы в самом деле вышли к Городищу? И я сейчас шла и рассуждала про ночлег и ужин, чтобы отвлечься… гм… тоже зря?

Повернулась к Мэлиару.

Тот смотрел на небо и кусал губы. Кожа чуть покраснела, но лицо оставалось спокойным.

Снова повернулась к городу. Стоит, не куда не делся.

Мэлиар… тоже стоит.

Вздохнула. И пошла дальше. К городу. Который, наконец-то, не миражный.

— Осира, я сначала не понял! — донеслось мне в спину.

Угу, угу. Даже верю. Где-то. Когда-то.

Позади заржали. Так даже кони не ржут. А этот… и не конь.

— Я правда хотел сказать. Но ты так увлеклась обустройством ночлега. Мысленно. Я не смог тебя прервать, — сквозь смех говорил мужчина.

Да, я верю, верю. Что уж там.

— Осира, — простонал Мэлиар.

И снова засмеялся.

Городище у орков было большим. И просторным.

Несокрушимая стена окружает по всему периметру. Перед ней ров с… не хочу знать с чем. Я даже смотреть не хочу. Там что-то мерзкое. Нет, Мэлиар, хотел уточнить, что, и даже показать. Чтобы вину загладить.

Но я отказалась.

Ворота… скорее дыра в стене, и из каждой стены дыры торчат острые наконечники, готовые в любой момент вонзиться в тело. А если учесть, что дыра в пару метров длиной… Проходить ее мне не хотелось. Совсем.

А вдруг у них случайно рычажок, или что это все держит, сорвется?

Не-е-е-е. Не пойду.

Мэлиар напомнил, что там меня ждет любовь.

Я не поверила. Любовь не может прятаться за стенами, особенно такими.

Поэтому мужчина махнул рукой и повел меня в обход. Завел на какую-то горку, с которой можно было отлично наблюдать все, что в городе делается.

Почему здесь есть горка, я не поняла. Ведь для врагов это отличная позиция. Спросила у мужчины.

Тот сказал, что это специально. Тут под землей несколько бочек с огненной смесью.

Я побледнела, нет, даже посерела. И стараясь даже не дышать, о-очень медленно начала отползать с этой горки.

Двигалась я максимально плавно и мягко. Вставать я не стала, так на четвереньках и поползла. И тут этот… недобитый маг…

— Осира, ты чего? На нас моя защита, да и я смесь на время деактивировал, — он сказал.

Сказал! Громко! Когда на бочках с