Какао, Клаусы и контракты (ЛП) - Ава Торн

В конце концов, даже самая могущественная магическая корпорация в мире не имела ни единого шанса против меня — не тогда, когда за моей спиной стояли мои мужчины.

И Рождество, подумала я, теперь будет куда веселее для всех нас.

Эпилог

Год спустя

Тёплые лучи рождественского утра пробивались сквозь полупрозрачные шторы моей манхэттенской квартиры. Было уже поздно — наверняка после десяти, — но мои партнёры вернулись с пробежек только после шести утра. Сейчас они все спали, тесно прижавшись ко мне на нашей огромной кровати размера California king.

Моя голова покоилась на груди Кэная — его пальцы всё ещё были вплетены в кончики моих волос с того момента, как он уснул. Рядом со мной голова Таймура лежала на животе Кэная, а его пальцы запутались в моих волосах у основания шеи.

Рука Алекси крепко обнимала мою талию с другой стороны. Всё вокруг пахло ими, и я глубоко вдохнула, укутанная их теплом. Не было на свете места, где я хотела бы быть больше.

Я позволила себе ещё несколько минут просто наслаждаться этим совершенством, слушая их ровное дыхание. Это был дом. Ради этого мы и трудились.

С прошлого года многое изменилось — и продолжало меняться к лучшему. Что неудивительно: при достойной оплате и нормальных условиях труда производительность на Северном полюсе выросла. Ходили даже слухи, что Санта подумывает вернуться к более индивидуальным подаркам для детей вместо безликой массовой продукции последних лет.

Все новости были хорошими, но для меня важнее всего было другое — мои партнёры и их семьи были в безопасности. И каждый вечер они возвращались ко мне не выжатыми до предела, а полными сил.

Рождественский сезон всегда был тяжёлым, но теперь переработки оплачивались, и потому облегчение рождественского утра ощущалось ещё слаще.

Я тихо выбралась из постели и на цыпочках прошла в ванную принять душ. Потом накинула халат и направилась на кухню — хотелось приготовить завтрак для моих трудяг.

Но кто-то уже был там.

Кэнай — в пижамных штанах с Хелло Китти, спущенных низко на бёдрах. Мышцы на его спине перекатывались, пока он помешивал что-то на плите.

Он услышал мои шаги и оглянулся через плечо, широко улыбнувшись.

— Сделал тебе кое-что. Горячее какао — твоё любимое.

— Это не смешно, Кэнай.

Хотя… немного всё же смешно. Я обняла его со спины и поцеловала в плечо.

— Немного смешно, — согласился он.

— Тебе просто повезло, что ты такой красивый, — пробормотала я, прижимаясь губами к его коже.

— Ещё бы, — он повернулся и мягко обхватил моё лицо, втягивая меня в поцелуй. Поцелуй был горячим, его язык уже скользнул в мой рот.

— Кэнай, тебе нужен отдых, — сумела выдохнуть я ему в губы, когда его пальцы сжались на моём теле. Запах свежего снега и кардамона стал почти оглушающим, когда он прижал меня к столешнице.

— Отдых? — его смех был низким и хриплым. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня — зрачки расширены до предела. — Нет. Мне нужно не это.

Он прижался лбом к моему, дыхание сбивчивое. И тут я вдруг поняла, что его запах изменился — стал глубже, насыщеннее, почти подавляющим. Его руки слегка дрожали на моей талии, и даже сквозь халат я чувствовала жар его тела.

Осознание накрыло меня волной.

— О… — выдохнула я, чувствуя, как заливаюсь румянцем. — У тебя гон.

Теперь всё встало на свои места — спад после Рождества, адреналин, переработки, которые наконец дали о себе знать, когда напряжение спало. Его тело требовало того, чего было лишено весь сезон. Я успокаивающе провела пальцами по его волосам, хотя мой собственный пульс участился.

— Гостевая спальня. Сейчас же. Пока ты не разбудил остальных.

Хотя, зная Таймура и Алекси, они всё равно скоро это почувствуют.

Его губы опустились к моей шее, втягиваясь в чувствительное место над ароматическими железами, пока у меня не задрожали ноги.

— Не-а. Здесь нормально, — его руки скользнули по моей заднице, он подхватил меня под бёдра и усадил на столешницу. — Я собираюсь сделать тебе ребёнка, омега.

Ну да. Он определённо был в гоне — и в очередной раз я мысленно поблагодарила свою внутрематочную спираль. Они все становились такими в этот период… и, честно говоря, мне это не не нравилось. Это напоминало, как сильно он сдерживал себя, когда мы только встретились, как старался, чтобы мне было комфортно.

К счастью, за этот год мы многое узнали друг о друге — и о своих предпочтениях.

Я ухватилась за его рога, притягивая ближе, мой язык встретился с его. Я слегка прикусила его нижнюю губу — и его бёдра дёрнулись вперёд. Милые розовые пижамные штаны уже ничего не скрывали.

— Малыш совсем взвинчен, — задумчиво протянул Алекси. Его низкий голос донёсся от входа на кухню, в нём звучало откровенное веселье, но и грубая хрипотца. Я чувствовала, как от него тоже катится густой мускусный запах.

Кэнай тут же отпрянул от меня и рванул к другому альфе.

— Даже не начинай, альфа.

Он попытался сцепиться рогами с Алекси, но тот легко перехватил его за плечи, развернул и прижал к своей груди широким предплечьем.

— Киска… — позвал он меня своим глубоким голосом, пока Кэнай извивался у него в руках, сплошные мышцы и раздражённое рычание. — Кажется, нашему партнёру нужна помощь.

Кэнай фыркнул, но звук сорвался в отчаянный стон, когда вторая рука Алекси сжала его белые волосы, удерживая крепко.

— А теперь перестань со мной драться, — сказал Алекси, прижавшись губами к уху Кэная. — Ты — стая. Ты — наш. И мы заботимся о своих.

Борьба ушла из Кэная мгновенно, сменившись дрожащей нуждой. Я подошла ближе, проведя ладонями по его тяжело вздымающейся груди.

— В спальню, — прошептала я. — Дай нам позаботиться о тебе как следует.

Алекси встретился со мной взглядом поверх плеча Кэная — тёмным, обещающим.

— Воистину счастливого Рождества.

Вдвоём мы повели нашего перегруженного альфу по коридору. Его протесты таяли с каждым шагом, превращаясь в нуждающиеся звуки.

Алекси бросил его на кровать, а я ухватила штанины его брюк и дёрнула, пока его текущий член не вырвался наружу. Я оседлала Кэная, поглаживая его, пока он не начал извиваться, а Алекси скинул с меня халат.

— Сильви, пожалуйста… — Его узел уже пульсировал, раздуваясь, когда я обвела языком головку его члена, поддевая кожу, пока