Дикий принц - Айви Торн

— Что чёрт возьми, ты делаешь? — Рявкаю я, направляясь к ним обоим, и Уинтер отскакивает назад, как лопнувшая резинка, покачиваясь на своих босоножках с ремешками на красной подошве. Она — само воплощение богатства, именно таких девушек здесь пруд пруди, с бриллиантовыми серьгами в ушах и маленьким бриллиантовым пасьянсом на цепочке на шее, в дорогой элегантной одежде. Единственное, что не даёт ей раствориться в море ярких блондинок, — это её огненно-рыжие волосы, и я удивлён, что отец не заставил её их перекрасить. Это необычно, а ни одна из этих девушек меньше всего не хотела бы быть необычной или неповторимой.

Честно говоря, это самое привлекательное и в то же время, приводящее в бешенство в Афине. Она настаивает на том, чтобы быть самой собой, одеваться так, как ей хочется, поднимать тяжести в спортзале, быть темноволосой и сильно накрашенной, и вообще на всём, что идёт вразрез с тем, что женщины, которые общаются с нашим классом, должны делать, носить и как выглядеть.

— Я просто разговаривала с Кейдом, — невинно говорит Уинтер, и Кейд ухмыляется. Что бы она там ни говорила, от этого у Кейда сильно оттопырились спортивные штаны, и это меня чертовски раздражает. Он уже охотится за Афиной. Неужели ему обязательно нужно охотиться за обеими женщинами, которые должны принадлежать мне?

— Конечно. И именно поэтому у него такой гребаный стояк. — Я свирепо смотрю на них обоих. — Кейд, вали отсюда нахуй. Я хочу поговорить с Уинтер.

— Я пока не обязан тебе подчиняться, — рычит Кейд, выпрямляясь, и бросает косой взгляд на Уинтер. — Кроме того, я уже был внутри неё однажды, и это было не так уж чертовски здорово.

Я прищуриваюсь, глядя на неё, когда он уходит. Теперь она порозовела, и я ухмыляюсь, наслаждаясь её замешательством.

— Это правда? Он был внутри тебя? Потому что я не думаю, что хотел бы, и я уверен, что мой отец согласился бы, жениться на испорченном товаре.

— Нет! — Уинтер краснеет. — Он лжёт. Он просто мудак.

— Мудак, о которого ты практически тёрлась, как кошка во время течки. — Я хватаю её за локоть, разворачиваю и прижимаю к стене. — Может, тебе стоит попросить его пригласить тебя сегодня на ужин?

— Нет. — Уинтер приподнимает свой изящный заострённый подбородок, её зелёные глаза пристально смотрят на меня. — Наши отцы подыскали мне именно тебя. На самом деле, вчера вечером у нас с отцом состоялся интересный разговор…

— Мне, блядь, всё равно, — решительно заявляю я ей. — О чем бы вы двое ни говорили, если мне понадобится знать, я уверен, что получу ответ.

Уинтер поджимает губы.

— Ты будешь таким же придурком, когда мы поженимся?

Я не могу удержаться от смеха.

— Уинтер, я буду таким, каким, черт возьми, захочу быть. И если ты хочешь в конечном итоге стать моей женой, то перестань, блядь, бросаться на Кейда. Я знаю, что ты не девственница. Я уверен, что эту маленькую развратную дырочку со времён старшей школы растягивала половина футбольной команды. Если ты хочешь, чтобы эта помолвка состоялась, то будешь держать ноги сомкнутыми до тех пор, пока я не решу их раздвинуть, но не раньше. — Я беру её за прелестный маленький подбородок, приподнимаю её голову и сжимаю так, что она вынуждена смотреть на меня. — Я ясно выразился?

Уинтер отстраняется.

— Это нечестно, — надувает она губы. — Ты можешь трахать ту маленькую шлюшку-готку, которую выбрали в качестве питомца, а я просто должна ждать. У девушки есть потребности, знаешь ли.

— Меня не волнуют твои потребности. Купи гребаный вибратор.

— Я хотела, чтобы меня выбрали в качестве питомца. — Она смотрит на меня своими большими зелёными глазами. — Ты бы сразу победил, Дин. Я бы пошла прямо к тебе и попросила трахнуть меня. А не продолжала бы валять дурака, как это делает Афина, рискуя игрой.

— Ты должна была быть девственницей, чтобы стать жертвой, — сухо говорю я. — И, кроме того, Уинтер, быть питомцем — это больше, чем просто трахать меня. Афину били палками, пороли кнутом, раздевали догола, заставляли сосать наши члены и наклоняться, чтобы мы трахали её с обоих концов сразу, унижали и брили, а также заставляли мастурбировать для нашего удовольствия. — Блядь. Я чувствую, как возбуждаюсь, просто произнося это вслух, мой член напрягается в передней части штанов. Мне нужен рот Афины или её киска, но ни того, ни другого сейчас нет рядом. — Ты бы хотела этого, Уинтер? Чтобы тебя унижали перед Кейдом, Джексоном и мной? Чтобы тебя выставляли напоказ, наказывали, причиняли боль, трахали несколько мужчин одновременно? Заставляли сосать члены и получать сперму на лицо?

Мысль о том, что Уинтер подвергнется подобному унижению, что её надменное, чопорное лицо будет покрыто спермой нескольких мужчин, заводит меня больше, чем я думал. Но она энергично качает головой, её лицо вспыхивает.

— Нет! — Восклицает она, но я чувствую, как она прижимается к стене, и понимаю, что мои непристойные высказывания её завели. — Я этого не хочу. Я просто хочу тебя, Дин, — шепчет она, пытаясь быть соблазнительной, но мои мысли уже заняты другой.

— Я думаю, ты лжёшь. — Я провожу пальцем по её подбородку. — Может быть после того, как мы поженимся, я подожду, пока у нас будет какой-нибудь важный ужин в поместье Блэкмур, и тогда я заставлю тебя раздеться для моих коллег. Заставлю тебя отсосать у них под столом, принять всю их сперму сразу. Ты будешь моей женой, ты не сможешь сказать «нет». Тебе бы этого хотелось? Или ты бы предпочла, чтобы я дорожил тобой, хранил тебя всю для себя и использовал Афину для удовлетворения своих развратных желаний?

Уинтер отшатывается, уставившись на меня.

— Ты же не имеешь в виду... — она выглядит испуганной. — Ты собираешься продолжать трахать её? После того, как мы поженимся?

Теперь мы делаем успехи, и я холодно улыбаюсь ей сверху вниз.

— Вот к чему я стремлюсь, Уинтер. Даже когда мы поженимся, я буду продолжать делать всё, что захочу, чёрт возьми. — Я не упоминаю о нашем с Афиной вчерашнем разговоре о том, что она может сделать, если не захочет быть в моей постели, сейчас это было бы бесполезно. И, кроме того, если Афина мне откажет, я всегда могу найти другого питомца, если