Случайная невеста для миллиардера - Анна Королева

Уж не знаю, понял ли Ярышев, что речь о Сабурове, но он заметно бледнеет.

— Егор, ты же понимаешь, что это прямая угроза? — Он делает паузу, а после добавляет. — Ты сам прямая угроза. И хоть обозвал меня безмозглым, сам не лучше. Прийти сюда одним, без охраны. Это верх идиотизма.

Егор хмыкает.

— Я пришел не один. К нам сейчас присоединятся гости.

В этот момент у него звонит мобильный.

— А вот и они, кстати.

— Они не смогут сюда войти, — шипит Ярышев, но Егор лишь ухмыляется.

— О, поверь. Этих людей ты пропустишь.

Глава 100 — Напряжение

— Егор, что за фокусы? — Рычит Ярышев, медленно поворачивая голову к двери.

Хоть он и пытается казаться спокойным т надменным, во взгляде и голосе откровенно проскальзывает нервозность. — Общаемся только мы. Разве я не ясно объяснил это?

— Мне твои условия неинтересны. Правила выбрал ты сам, — Егор ведет плечом. — И с чего-то решил, что я буду по ним играть. Уж не знаю с чего у тебя возникла такая бредовая идея.

— Потому что всегда и все подчиняются мне. И тебя, Муратов, я заставлю мне подчиняться. Уже одно это заставит меня наслаждаться жизнью.

Егор изгибает бровь.

— Кто бы мог подумать, что у меня есть такой пылкий фанат.

— Ты просто бесишь, Муратов, — Ярышев опускает подбородок. — И я тебя уроню так, что ты будешь передо мной ползать на коленях, полируя языком мои ботинки, пока я имею твою куклу.

Не знаю, удалось мне ли скрыть отвращение, которое я испытала после этих слов. Но меня в буквальном смысле затошнило от Ярышева.

Разве может быть человек настолько мерзким?

Даже не представляю насколько сильное самообладание у Егора, если он выслушивает эти мерзости с надменно-непроницаемым видом.

Только то, что я знаю его достаточно близко, позволяет мне разглядеть в черноте его зрачков, дрожащие искры гнева.

Но ничего ответить Егор не успевает.

Его опережает вошедшая в комнату испуганная девушка хостес.

— Прошу прощения, Юрий Петрович, но к вам здесь пришли. Настойчиво требуют пропус…

— Ты совсем дура?! — Орет Ярышев так, что и я, и бедная девушка вздрагиваем. — Я столько денег отвалил, чтобы выкупить эту забегаловку. Но такая тупоголовая курица, все равно не может понять суть слов — никого не пуск…

Он отсекается, потому что дверь в комнату распахивается и к нам вальяжной походкой входит Сабуров.

С уже знакомым мне пугающим оскалом.

— Ай-ай, Юрий Петрович, как некрасиво так орать на барышню. Ты правда считаешь, что такая тростиночка смогла бы остановить меня с моими парнями? Задержать, да, — он бросает на замершую девушку плотоядный взгляд. — Чтоб повеселиться. Но не более.

— Сабуров, — шепчет Ярышев, а с его лица разом стекают все краски.

— Гляди-ка, помнишь, — скалится тот. — Смотри не обделайся.

Сабуров подходит к нам и расслабленно садится на одно из свободных кресел.

Глава 101 — Стол-лицо

Ярышев медленно сжимает лежащие на столе ладони, в кулаки.

А я замечаю, что руки у него нещадно дрожат.

Видеть то, насколько испуган твой безжалостный враг — непередаваемое чувство.

А ещё, мне немного спокойнее из-за того, что Сабурова так сильно боюсь не только я, но и такой беспринципный урод как Ярышев.

Единственный на кого Сабуров не производит такого леденящего чувства страха — это Егор.

Но мой муж в моих глазах — это просто запредельное воплощение крутости.

Заставить такого как Сабуров уважать себя — это еще нужно суметь.

— Алекс, — криво улыбается Ярышев. — Да я давно собирался…

— Для тебя, гнида, Александр Михайлович, — Сабуров опускает подбородок и темные глаза становятся еще более пугающими. — Это во-первых. А во-вторых — какие новости по сибэрсу? Многим страждущим помог препарат, который я поставил совершенно бесплатно?

— Да, конечно. Я же говорил, что основал фонд помощи…

— Себе самому по сбыту халявного препарата и отравлению своего окружения? — Сабуров изгибает бровь. — Ты понимаешь насколько сильный удар по моей репутации ты нанес?

Ярышев морщится.

— Какой репутации? Ты связан с криминалом, Алекс. И все это знают. Невозможно испортить то, чего нет.

Сабуров хмыкает.

— Похоже, я в тебе ошибся.

— Считал меня трусливее? — Надменно улыбается Ярышев.

— Считал тебя умнее, — медленно качает головой Сабуров. — А ты, просто избалованный инфантильный сорокалетний мажор, попутавший берега.

— Я — глава крупной международной корпорации, Алекс, — самодовольно напоминает Ярышев. — И моего влияния хватит, чтобы передушить всех вас. И мелкого мафиози, — смотрит он на Сабурова. — И бесящего выскочку, — переводит он взгляд на Егора. — Ну и конечно смазливую подстилку. — Смотрит он на меня.

А в следующий миг, Егор протягивает руку и со всех сил ударяет Ярышева головой об стол, так что сотрясается вся комната.

Потом еще раз. И еще.

Охранники Ярышева дергается с места, но сопровождение Сабурова, угрожающе вытаскивает пистолеты и те замирают.

— Ты и правда, глупый Ярош, — хмыкает Сабуров. — Даже я понял, что к Олесе Муратовой стоит относиться с уважением.

Не знаю почему, но мне это нереально приятно слышать.

— Потому что у тебя есть мозги и принципы, — совершенно спокойно отвечает Егор и отпустив голову Ярышева, брезгливо вытирает ладонь салфеткой.

— Ты труп! Вы все трупы! — Ярышев вскакивает и хватается за голову.

Из разбитой брови и носа стекают струйки крови.

— Вы… вы не знаете с кем связались. Вы вообще, помните кто мой отец?

— О, сорокалетний мальчик прикрывается папой. — Издевательски скалится Сабуров.

— А ты сам помнишь кто твой отец? — Раздается за спиной.

Мы оборачиваемся и я вижу стоящего у двери седовласого крепкого старика.

Ярышев давится воздухом.

— П… папа?

Глава 102 — Не папин сынок

Я моргаю. Так вот, как выглядит Ярышев старший. Очень… бодро. Я почему-то представляла его немощным и слабым стариком.

Егор поднимается и протягивает ему руку:

— Петр Васильевич, приветствую.

— Да, здравствуй-здравствуй, Егор, — тот пожимает ему руку. — Спасибо за приглашение.

— Пап, и давно ты здесь? — Ярышев вскакивает на ноги и тоже протягивает ему руку.

То как он суетится и заискивает перед отцом невольно вызывает ассоциацию с тем как подростки застукивают за каким-нибудь нарушением. Курением, например.

Да уж, прямо как сказал Сабуров — сорокалетний мальчик.

Или скорее пятидесятилетний. Что ещё хуже.

— Я здесь достаточно, чтоб услышать много всего