Алмаз - Кэти Хикман

Вернувшись в палаццо Констанцы, Керью обнаружил, что дома никого нет. Прошел через двор, кухню, склады на первом этаже и поднялся по внешней лестнице в пиано нобиле.

Роскошные покои Фабии пустовали. Льняные занавеси опустили, чтобы защитить комнату от палящего солнца. На столике — тарелки с недоеденным сыром и хлебом, едва пригубленные бокалы вина, колода Таро в лужице воска. Свечи догорели, и в полумраке воздух казался наполненным черной вонью канала. Комната выглядела совсем заброшенной. По полу катались клубы пыли. «Видимо, слуги так и не вернулись», — подумал Джон.

Самой куртизанки тоже не было. Он подошел к окну, чтобы впустить в покои свет, и вдруг понял, что не один.

На краю кровати полулежал Пол: грязная льняная рубашка расстегнута до талии, борода не стрижена несколько дней.

— Поглядите-ка, кто это! — Он с прищуром посмотрел на Джона. — Ты здесь прямо как у себя дома.

— И вам доброго дня, мастер Пиндар. — Керью сердито отдернул штору и недоуменно огляделся. — А где Констанца?

Торговец пожал плечами. Мужчины напряженно разглядывали друг друга.

— Думал, ты уехал, — нарушил тишину Пол и откинулся на кровати.

В мутных отблесках грязных вод канала, плясавших по потолку, он выглядел бледнее обычного, но был хотя бы почти трезв.

— Амброз сказал, ты отплыл в Англию на торговом судне компаний.

— Сожалею, что разочаровал, — обиделся Керью.

Слуга стоял напротив хозяина в дальнем углу комнаты.

— Похоже, его сеть информаторов не так хороша, как он считает. По-моему, Джонса интересует только детеныш русалки для коллекции Парвиша. Тьфу! — поморщился Джон.

— Когда мы виделись в прошлый раз, он только об этом и говорил. «Это про-ти-во-ес-тест-вен-но». — Керью очень похоже передразнил Амброза.

— Плевать на Парвиша и его драгоценную коллекцию, — раздраженно оборвал его Пол. — И на Джонса тоже, если уж на то пошло. Тебе удалось узнать что-нибудь полезное? Как поживает маленькая монашка, чью сумочку ты подобрал?

— То есть вы уже говорили с Констанцей?

— Она была так добра, что передала мне твое послание.

— Да, я встречался с той монахиней. И это не Селия, — медленно проговорил Керью.

Как же объяснить Полу, да и самому себе, что произошло в тот вечер в саду конвента?

— Ты что-то узнал. — Пиндар не сводил с него глаз.

— Нет, я…

— А я думаю, что узнал.

С удивительной прытью купец вскочил с кровати и в два счета оказался рядом со своим слугой.

— У меня не получилось…

— Решил обмануть? Я слишком хорошо тебя знаю. Не смотришь в глаза — у нас неприятности. Знаешь что-то, чертов крысолов, но не хочешь говорить!

Пол выхватил из-за пояса кинжал и провел острым холодным кончиком по длинному белому шраму на щеке Керью.

— Говори, или на этот раз точно отрежу ухо!

Дыхание Пиндара — еще одна бессонная ночь и слишком много вина.

— Все в порядке, у меня есть второе… Ай! Черт! — Повар резким взмахом отбросил кинжал. По щеке потекла теплая, липкая струйка. Поднес руку к уху — с него свисал отметок кожи. — Зачем?! Господи, вы же мне ухо отрезали!

— Думал, я шучу? Спешу напомнить, я никогда не шучу. — Пол аккуратно вытер лезвие о край рубашки. — Не дури, это всего лишь мочка. И вообще, сам заявил, что обойдешься и одним.

— Господи… — простонал Корью и подошел к столику, чтобы смочить вином льняную салфетку и прижать ее к ране.

Торговец спокойно присел на край кровати.

— Что, больно?

Джон молча достал из-за пояса кухонный нож и показал лезвием на кровоточащее ухо.

— Вам никогда не удастся сделать мне больно, Пиндар.

Твердой рукой, словно разделывая мясо, он отсек кусок мочки размером с фартинг. Плоть упала Полу под ноги.

— Мне жаль. — Купец равнодушно взглянул на мочку Керью.

— Нет, совсем не жаль. — Тот медленно сполз по стене на пол.

Солнечные лучи били прямо в окна, освещая голую стену, на которой когда-то висела панель из тисненой кожи, и обтрепанный полог из дамаста.

— Посмотрите на себя. — Слуга прижимал тряпицу к кровоточащему уху. — Что бы сказал ваш отец, если бы увидел вас сейчас?

— Оставь моего отца в покое.

И снова воцарилась тишина.

— Амброз считает, у вас меланхолия.

Пол улегся на кровать.

— Плевать я хотел на всех вас, вместе взятых, — устало произнес он.

— Но почему? Меня вы за что ненавидите?

— Нет, я не испытываю к тебе ненависти. Ну, по крайней мере, не постоянно.

— Так почему же?

— Ты видел ее. А я нет. Ты должен был разнести стену голыми руками!