При свечах - Дженел Тейлор

— Но зачем ты обвиняешь меня? Это несправедливо.

— Справедливо, Джейк. В своем сердце я всегда считала себя твоей женой. Мы прошли обряд венчания в церкви при свечах и дали клятву любви и верности… клятву, которая для меня имела большое значение!

— Для меня тоже, — подхватил он.

— Я думала, ты меня бросил. Мне сказали, что у тебя невеста.

— И сразу вышла замуж! Ради Бога, Кейти, если я могу простить тебя за это, почему ты не можешь простить меня за то, что я уехал на несколько месяцев? И то не по своей воле. Ты это знаешь. Нравится тебе или нет, но это единственное, в чем я перед тобой провинился. Прошло много лет, прежде чем меня угораздило жениться на Селии. И все равно у. нас довольно быстро кончилось. Неверный шаг, просчет. Мы оба ошиблись, потому что были очень молоды.

— Я знаю, знаю…

— И осуждать сейчас мою мать толку мало. Она, конечно, виновата, но… Самое главное, Кейт, сейчас это уже не имеет никакого значения.

Она судорожно вздохнула:

— Джейк, есть кое-что, что я должна тебе сказать.

— Я слушаю.

— Когда ты говорил об опрометчивом шаге, сделанном… мной, то тут были еще и другие обстоятельства.

— Ммм…

Он снова начал ее ласкать и целовать. Кейт старалась сохранить ясность мысли — умение не терять голову в критических ситуациях было одним из ее лучших качеств. Она молилась, чтобы ей хватило сил удержать себя в руках.

— Если бы ты только знал, как был нужен мне тем летом. Если бы ты только оказался дома… но… А потом твоя мать сообщила мне, что ты помолвлен и отдыхаешь в Европе с невестой, а после, не заезжая сюда, сразу отправишься в Гарвард. Джейк, пожалуйста, — взмолилась она, чувствуя слабость во всем теле.

— Что «пожалуйста»? — прошептал он, делая вид, что не понимает.

— Ты что, не слушаешь? У меня есть кое-что… что… — Ласки сводили ее с ума. Джейк целовал ее шею, все сильнее прижимался к ней. — …Я должна тебе… сказать…

— Ну так давай говори, — прошептал Джейк, не переставая целовать ее, приподнял ее свитер и коснулся голой спины.

— Я не могу, — прошептала Кейт и обняла Тэлбота. Это означало полную капитуляцию.

Джейк подхватил ее на руки и понес наверх в комнату, которую они занимали много лет назад. Сейчас это казалось ей естественным, по-другому и быть не могло.

— Я люблю тебя.

Кейт знала, что это правда и всегда было правдой.

— Я так стосковался по тебе, — шептал он, нетерпеливо снимая с нее одежду.

— Я тоже, — отвечала она, торопливо раздевая его.

— Но чтобы потом не передумала, — предупредил Джейк.

— Нет, не передумаю.

— Кейти… — Его голос прерывался.

Она притянула его к себе, провела языком по его губам. Джейк застонал и изо всех сил прижал Кейт к себе.

Их одежда была беспорядочно разбросана вокруг. Его язык касался ее языка, их дыхание смешалось. Его руки скользнули вниз, и Кейт возжаждала принадлежать ему снова.

Со стоном, граничащим с мольбой, Кейт приникла к Джейку, ласкала его нежно и страстно. Она покрывала поцелуями его шею, касалась языком, покусывала. Ее порыв разрушил последнюю преграду, разделяющую их. Джейк повалил ее на кровать, схватил за бедра и стремительно вошел в нее. И Кейт моментально приспособилась к ритму его движений, словно они занимались любовью каждый день, а не ждали восемнадцать долгих лет. Приближаясь к пику, Джейк стал двигаться еще более энергично, и, охваченная желанием, Кейт задрожала, затрепетала. Сладостное тепло разлилось по всему телу. Стон Джейка был сигналом, что он тоже достигает оглушающей кульминации.

Она плавала в блаженстве, слабая и истомленная, переполненная и пресыщенная. Джейк лежал на ней, и их сердца бились в унисон. Она гладила его по голове, по спине, по бедрам, целовала его грудь.

Раздался звонок. Телефон.

— Нет, — еле слышно прошептала Кейт, когда Джейк хотел встать. — Не бери трубку.

— Надо.

— Возвращайся скорее.

Невозможно передать, как восхитительно она сейчас выглядела. Дивные волосы, разметавшиеся по подушке, еще более дивное обнаженное тело. Она была не худая, но и не толстая — то есть именно такая, какой он и хотел ее видеть. Джейк поцеловал ее и поспешил вниз.

Через полминуты он появился на пороге и торжественно объявил:

— Это твоя дочь. Она хочет с тобой поговорить.